Чтение онлайн

– Разве я все прожитые вместе годы многократно вам это не доказывал? – он пристально взглянул в глаза отчиму.

– Сейчас все сложнее и опаснее.

– Я это понял.

– И твоя мать будет не в восторге от одного только факта этого, нашего с тобой, разговора.

– Это также мне известно.

– Возможно, я лично не смогу тебе особо помочь, поскольку последние события показывают меня, как Вершителя, не в самом лучшем свете…

– Ближе к делу, отец! – нетерпеливо потребовал Курт.

– Ты слышал о галактике «Кошачий глаз»?

– Немного.

– А о планете под названием Гекта?

– Того меньше.

– Около пяти лет назад меня ввели в группу кураторов «Кошачьего глаза», самой малоизученной, непредсказуемой и опасной галактики из всех, изучаемых Пальмирро, галактик. Я не был в восторге от нового назначения. Однако, не мог оспорить решение Старших вершителей. Да и не к чему это было. Статус мой возрос. Уровень доступа к информации также. Личное мое присутствие в «Кошачьем глазе» исключалось, а значит, риска для жизни не существовало. Тем не менее, меня не покидало чувство, что непосредственно к этой работе я не готов. И дело не в том, что я с чем-то не справлялся. Напротив, уровень доверия ко мне со стороны Старших вершителей стремительно возрастал. И именно к этому, как не странно, я и оказался не готов. Мне было сложно осознавать, что моя святая вера в превосходство Пальмирро над всеми прочими мирами является ложной. Не понимаешь?

Курт покачал головой.

– Пальмирро тысячелетиями наблюдал за другими расами. Мы были учеными, наблюдателями, хранителями информации. Мы были недосягаемы для остальных. Наша наука была намного более совершенна, наши знания и история позволяли нам не волноваться о будущем. Мы сидели на своем величественном троне, взирая свысока на более молодые цивилизации. Со снисхождением мы наблюдали их ошибки, забавлялись, когда они наконец-то делали шаги в верном направлении. Но всегда знали, что им понадобятся многие тысячи лет, чтобы встать на одну ступень с нынешними нами. Мы же к тому времени станем для них еще более недосягаемыми. А «Кошачий глаз» стала для меня полным разочарованием в Пальмирро. Оказывается, мы не просто наблюдали за молодыми расами, мы учились у них. Мы – древнейшая из всех известных нам цивилизаций вдруг превратились в желторотых школяров!

– И что здесь такого? – не понял Курт. – По-моему, вполне разумно, что Вершители готовы перенимать чужой опыт, особенно если он выгоден Пальмирро.

– Ты не понимаешь… – покачал головой Алоис. – Живущие там расы слишком быстро развиваются, и если мы не станем подхватывать их идеи, то со временем будем им уступать. Станем слабее. Наша неуязвимость превратиться в миф!

– Тогда мы молодцы, что за ними наблюдаем, – искренне не понимая возмущения отчима, заключил Курт.

– Конечно, далеко не все планеты «Кошачьего глаза» развиваются, опережая время. Но все они очень насторожены к чужакам. Население планет довольно быстро начинает понимать, что за ними наблюдают и стараются это пресечь. Пока мы обходим их ловушки. Но при этом часто несем потери. Далеко не все члены оперативных групп возвращаются на Пальмирро. И это также тяжело для меня. Будучи уверенным, что каждая жизнь оперативника высокоценна и сохраняется любым способом, я все эти годы не могу смириться с фактом их гибели. Это, конечно, обыгрывается Вершителями. С родственниками заранее проводится работа, а когда происходит трагедия… Этот факт либо умело скрывается, либо потери маскируются нужной им компенсацией.

– Получается, что оперативники десятилетиями достигают мастерства, чтобы погибнуть на одной планет «Кошачьего глаза»? – напрягся Курт.

– Ну, не утрируй. Подавляющее большинство членов групп выживает. Обычно. Но не на Гекте… Все наши попытки установить наблюдение за планетой провалились. Наши точки наблюдения уничтожались. Даже на орбите. То, что мы сумели выяснить – лишь жалкие крохи. Я принес тебе файлы. Изучишь на досуге, – Алоис протянул Курту брелок с крошечной флешкой. – За эту ничтожную информацию Пальмирро заплатил очень высокую цену. Три экспедиции пропали бесследно. Никаких данных с поверхности планеты мы от них не получили. А в последний раз не вернулся даже звездолет.

– Но если там так опасно, почему вы позволили Карине туда лететь?

– Я не позволял. То был ее выбор.

– Не понимаю.

– Во второй экспедиции пропал Карлуш.

– Кто?

– Карина тебе не рассказывала?

– Нет, – нехорошее предчувствие вползало в душу Курта.

– Карлуш был женихом Карины.

– Что?!! – прохрипел Курт.

– Я думал, что ты знаешь. Вы с сестрой были так близки…

– И как долго они… встречались? – он с усилием выдавил вопрос.

– Где-то год. Но они не так-то часто виделись. Карлуш наращивал свое мастерство оперативника. Он планировал получить славу, раскрыв тайны Гекты. Стать Вершителем и жениться на Карине. И у него на это были все шансы. Старшие Вершители одобрили его план. Они верили в успех Карлуша. Вся миссия базировалось на его лидерстве, – рассказывал Алоис, не замечая, что сын почти перестал дышать и с трудом, подобно вытащенной на берег рыбе, заглатывает воздух. – Когда он не вернулся, Карину было не остановить. Она стремилась отправиться на его поиски. Не сумев добиться статуса оперативника для работы в «Кошачьем глаза», она обратилась за помощью ко мне, к матери. Мы ей отказали. Но она не сдавалась. Карина обратилась к друзьям и к кому-то еще за помощью. В итоге, несмотря на наши с Мидеей протесты, Карина пробилась на борт нужного звездолета. Я не знаю, чего ей это стоило, да и узнал я правду, лишь когда корабль был уже в пути. А теперь пропала и она, и ее группа, и звездолет. А все, что мы имеем – это послание тебе, брату, – Алоис с надеждой посмотрел на Курта.

Тот сидел с каменным выражением на лице.

– Я не могу требовать от тебя, чтобы ты рисковал жизнью ради сестры и отправился на ее поиски лично. Но если ты сможешь помочь хоть чем-то…

Курт молчал. Он, не мигая, смотрел перед собой.

Не дождавшись ответа, Алоис спросил:

– Я могу рассчитывать, что ты хотя бы подумаешь, как помочь сестре? У тебя всегда был особенный, не стандартный подход к работе. Кто знает, может именно это нужно применить на Гекте, чтобы спасти твою сестру? Если еще не поздно, конечно… – шепотом добавил отчим.

– Я изучу файлы и посмотрю, что можно сделать, – пробормотал Курт и, оседлав аэробайк, развернул его к дому Грума.

*

– Че-то как-то у меня не складывается, – заявил рыжеволосый великан, когда выслушал рассказ друга о встрече с отчимом.

– Что именно?

– Карина была помолвлена в Карлушем?.. Не-е-е… – он покачал головой.

– Ты его знаешь?

– Встречал несколько раз. Серьезный оперативник. Он гораздо старше меня. Не понимаю, что у них может быть общего с Кариной.

– Если верить Алоису, Карина вообще была не тем человеком, которым я ее считал.

– Ну, если ты о ее настойчивости ради любви, то женщины, даже самые тихие, идут весьма на многие, порой сумасшедшие, поступки. Но Карлуш… – он задумчиво прицокнул языком. – Ну, и каковы твои планы в свете последней информации? Предположим, Алоис прав, и Карина, действительно, любит другого.

– Зачем ему врать мне в этом вопросе?

– Он вообще был в курсе, что ты бредешь его дочерью? Ты ему об этом говорил?

– Я рос у него на глазах. Не думаю, что мое отношение к Карине было так уж незаметно.

– Значит, не говорил. А раз так, то твой отчим мог ничего и не знать. Мать, скорее всего, догадывалась… Поэтому и опоила тебя… Теперь все становится логичным.

– К чему ты клонишь?

– К тому, что ответь мне, друг любезный, собираешься ли ты в свете новых событий помогать Карине?

Курт молчал, вертя в руках брелок с флэшкой.

– А это что у тебя? – обратил внимание друг.

– Гекта.

– Ясно. Информация, почти наверняка, засекречена и предназначена исключительно для Вершителей…

– Я не знаю.

– В любом случае, будет любопытно взглянуть.

Курт протянул ему брелок.

– Правильно ли я понял, что вопрос Карины тебя больше не волнует? По крайней мере, не настолько, чтобы броситься грудью на копья?

– Я хочу помочь Карине.

– Но… – подсказал ему друг.

– Хочу сделать все осмысленно.

– Понял. Изучим флешку вместе! Эй, грязные свиньи! – обратился он к снующим по двору роботам. – Притащите в гостиную визуализатор и подготовьте его к работе! И шевелитесь, псы помойные!