Чтение онлайн

Егор чуть ногами не затопал. Им надо идти по лабиринту вместе! Они уже разлучались, и это привело Егора на ярмарку, где он превратился в игрушку. Егор вспомнил о лице, которое ему подарил енот-мимик. «Может, надеть его? Вдруг с Машиным лицом я получу и её смелость? Нет. Я превращусь в неё, и она испугается».

Пока Егор размышлял, Маша исчезла. Она вошла в лабиринт и повернула налево. Стены, выросшие вокруг неё, видела только Маша. Стены для Егора, оставшегося в компании камня, лабиринт возвёл, когда мальчик вздохнул и повернул в правый рукав поворота.

– Как думаешь, – с грустью поинтересовался Егор у жестокосердного, – мы когда-нибудь выберемся?

Егор имел в виду не лабиринт. С момента, как он превратился обратно в мальчика, Егор надеялся выбраться в настоящий мир, возможно, в то самое время, когда ему повстречалась ведьма. Он нашёл бы родителей.

– Оставь меня, – оживился камень.

– Даже ты хочешь, чтобы я оставил тебя в покое. – Егор опустил голову. – Наверное, ты прав, я всё усложняю. Надо было сразу отвести Машу, – он кивнул в ту сторону, где плутала девочка, – к ведьме. Она бы одним своим напором победила. Наверное… – повторил он. – И мы все были бы свободны. Я и мои братья и сёстры.

Егор сказал «братья и сёстры» как можно тише, чтобы камень не расслышал. Он никогда так не называл остальных детей ведьмы. Не считал их братьями или сёстрами, думал о них как о кроликах. Вот он был человеком, а остальные – лопоухие…

За своей болью сложно было разглядеть чужую.

– Оставь меня, – умоляюще твердил камень. Жестокосердный оттягивал руку. Как Маша таскала его столько времени? Камень намеревался выпасть в любой момент.

– Ты же останешься в лабиринте? – сказал Егор. – Никто из обитателей Перепутья к Истоку не пойдёт, тебя не подберут. Что ты будешь здесь делать один?

– Оставь меня, – нежно убеждал жестокосердный.

И Егор решил выполнить просьбу камня. Всё-таки жестокосердный не раз помогал Маше, спас её от незавидной участи навеки остаться в колодце и на ярмарке выручил. Камень считал, что пришло время расстаться, он больше не мог или не хотел им помогать. Скорее всего, боялся, как боялся и сам Егор. Мальчик присел на корточки и собирался положить камень прямо на траву, но заметил, что у основания стены не хватает кусочка.

– Оставь меня, – возликовал камень. Жестокосердный подходил в углубление формой и размером.

Егор осторожно вложил камень в стену, тот сел как влитой. Стена зашаталась и осыпалась, покрыв Егора густой пылью, которую смахнул порыв ветра. Егор потёр глаза, прищурился. Рухнувшая стена открыла ослепительное сияние. Синее небо ширилось над головой. Под ногами блестела яркая трава. Егор увидел дорожку камней, среди которых разместился жестокосердный.

– Ты нашёл дом, – дошло до Егора, и навязчивые мысли отошли на второй план.

Узоры жестокосердного горели ровным светом. Камень подрагивал и повторял:

– Спас меня! Спас меня!

– Здесь твои друзья? Каждый, кто приходил к Истоку, нёс с собой жестокосердного? Помощника? И проходил лабиринт, отдав камень ему?

Егор задавал вопросы, но в ответах не нуждался. Из камня вырвался голубоватый дым. И оформился в очертания человека. Женщины.

Женщина сложила руки на груди, наклонилась к Егору, поцеловала его в лоб и, обратившись в дымку, поднялась к небу. Егор накрыл ладонью лоб, место поцелуя хранило тепло.

– Вот ты, оказывается, какая, – сказал Егор камню, других слов он не подобрал. Камень теперь стал обычным камнем, немым и спокойным, узоры исчезли. И в этом было тоже какое-то освобождение.

– Добрых вам снов, – пожелал Егор и женщине, устремившейся к небу, и камню, занявшему место в лабиринте, и поднял взгляд к тому, что сверкало вдалеке.

Свет шёл не от солнца, ему не было места на Перепутье. Между синим небом и зелёной травой переливались три огромные капли воды: чёрная, белая и жёлтая. Возле чёрной капли стояла Маша, рядом с ней возвышался незнакомец. Егор побежал к ним со всех ног, забыв про усталость и тревогу. Всякий раз, как он видел Машу, в душе будто появлялся магнит, который тянул к девочке.

– Маша, мы выбрались! – он помахал ей.

Но Маша отступила назад, по её щекам текли слёзы.

– Не смей ко мне подходить, – отрывисто сказала она.

Маша сразу пожалела, что заставила Егора пойти в другую сторону. И тяжести камня в руке тоже не хватало. «Жестокосердные всех отталкивали и никому не хотели помогать, – на ум пришёл разговор с Вирь-авой. – Я превращаюсь в жестокосердную? Нет же. Они попали на Перепутье уже камнями. Они в своей жизни были злые, ни с кем не дружили, а я дружу почти со всем классом и списывать даю, когда просят, – рассудила она. – Или они сюда попали людьми?»

Маша проверила, стучит ли сердце в груди. Сердце стучало быстро-быстро. «Не каменею! Я же помогла Платону, и Нагай-птице, и Егору тоже». – «И он тебе помог, а ты оттолкнула его», – заспорил с ней внутренний тоненький голосок. «Лабиринт. Он виноват. Я запуталась». – «Тем более стоило идти вдвоём. Разве не так?» Маша будто опять попала в плен шипов на Сонных холмах и не знала, что выбрать. Закипающую обиду на себя или веру, которая не покидала её с момента, как она вошла в автобус.

«И помни, пригодятся тебе три вещи. Горячее сердце, верная дружба и настоящая любовь», – напутствовал Лодочник. Маша радовалась, что у неё горячее сердце, что она подружилась с Егором и что по-настоящему любит Костика. До самого лабиринта она была в этом убеждена.

«Там вы отдадите то, что захотите вернуть», – сказал Хранитель. И его предсказание сбылось – Маша отдала лабиринту жестокосердного. И Егора тоже.

Вспомнила Маша и слова Вирь-авы: «Спросят – не раздумывай, правду скажут – сердцем решай, плату потребуют – втрое дороже плати».

– Умные такие, – буркнула она, – и ведь ни один не помог! Зато советов надавали.

На холмах Маша злилась точно так же. Когда дуешься на себя, виноваты все остальные. Потому что ты сам же не можешь быть виноват! А выходит, очень даже можешь.

– Я ведь кое-что уже сделала. Я имя Егору дала! Спросили, и я не раздумывала ни секундочки! И до Истока почти дошла! Значит, из лабиринта тоже выберусь. Вот Егор удивится, когда я закричу, что нашла выход! И дальше опять вместе пойдём.

Уговаривать себя было куда лучше, чем злиться. Маша свернула за новый поворот и обнаружила, что лабиринт всё же приготовил сюрприз.

Бесценный!

– Я нашла тебя! – Маша не поверила своему счастью.

В люльке, сплетённой из трав, лежал Костя.