Чтение онлайн

Мне очень хотелось поступить в Университет на Восточный факультет. С удовольствием выписывал индийские буковки, читал все, что можно было прочитать про Индию, ходил на малый факультет. Ну, а волею судеб поступил и окончил Химфак.

Университет — в некотором смысле — мистическое создание, и там ходило очень много перепечаток различных философских течений, которые запрещались для прочтения. Кто-то из родителей имел доступ в какие-то госхраны, кто-то хранил еще с революционных времен какие-то тексты. Мы все это взахлеб пропускали через себя, даже того же Гурджиева, Успенского П.Д., Фрейда… Был такой профессор Васильев на биофаке. Он написал одну книжку для служебного пользования. Мне попалась половина этой книги. Выброшенный где-то экземпляр, разорванный ровно наполовину. Занимался он гипнозом и различными такими вещами: как числа угадывать, квадраты, круги. Мы этим очень много занимались. Я бегал со своими друзьями, высунув язык, по всему городу с рамкой, крутил ее, искал предметы, спрятанные по всему дому или по городу, вычислял что-то, потом спрашивал, как надо мне жить, куда идти…

Сразу после Университета я попал в учителя общеобразовательной школы.

И тут как-то сразу познакомился с нашими антропософами — подпольщиками, которые в петидесятых-шестидесятых-семидесятых годах конспиративно изучали теософию, антропософию и другую изотерику. Основной вопрос, который многих из них волновал в то время был вопрос о смерти и есть ли какая-либо жизнь после неё. Люди просто боялись умереть, уйти в Ничто. Они пытались победить этот страх. Кто-то побеждал, кто-то нет. Причем там были три интереснейших для меня упражнения, которые трудно было доделать до конца, так как они по-настоящему начинали работать. Первое — это крутить «кино своей жизни» в обратную сторону, то есть ты начинаешь крутить свою жизнь день за днем до самого своего рождения, а потом начинаешь крутить дальше. Если получается, то страх смерти уходит и приходит понимание Вечности. Это упражнение всегда имеет конец. Второе упражнение тоже было простое до невозможности, — ты в определенное время каждый день должен произвести какое-то незначительное действие, одно и то же, например, выкурить сигарету и выбросить ее в окно. Или полить цветок. Оно позволяло наработать такую концентрацию, что с людьми творились чудеса.

В: Что происходило?

А: Человек научался концентрироваться реально без какой-либо медитации…

В: Концентрироваться за счет чего?

А: За счет этого упражнения.

В: За счет того, что он должен был в одно и то же время сделать простое действие?

А: Да.

В: С чем это связано?

А: А дело в том, что если попробовать это упражнение делать, находится тысяча причин, чтобы его не делать, особенно когда ты делаешь никчемное с твоей точки зрения действо. И когда ты готовишь себя почти сутки к этому действию, в тебе начинает выстраиваться стержень. Были случаи, когда люди только за счет этого простого упражнения выстраивали себе социально успешную жизнь. Даже в книжках по антропософии приводится пример: — был человек за рубежом, который пожертвовал большую сумму денег в антропософский фонд. Он случайно прочитал об этих упражнениях, но не стал делать все, а попробовал делать только упражнение на концентрацию и добился огромных успехов в бизнесе. Благодарность его не имела границ. И третье упражнение — каждый день разбирать в уме какой-либо процесс. Например, процесс изготовления спичек. Разбирать его необходимо досконально, от того, как растет и спиливается дерево, как его высушивают, распиливают уже на мелкие кусочки, как наносится головка серно-фосфорная на спичку и т. д. Этот процесс до мельчайших подробностей необходимо было, скажем, утром, гуляя на воздухе, за полчаса прокрутить в голове.

В: Все время о спичках?

А: К примеру.

В: Если ты взял спички, то все время о них, или каждый раз меняя?

А: Нет, если взял спички, то с ними работаешь на протяжении довольно длительного срока, не меняя. На годы работы. Это упражнение помогало открывать себя, к сознанию обращалось.

В: Ты сам делал эти упражнения?

А: Да.

В: Какие были результаты?

А: Результат налицо — вот он сидит перед тобой. Результат — это то, что мы сейчас здесь сидим и разговариваем об этом, что я достаточно успешный человек в социуме, что могу позволить себе заниматься тем, чем хочу заниматься, смотрю вперед и не оглядываюсь назад, я научился жить свою жизнь сам.

В: А что было дальше?

А: Из антропософии я как — то постепенно ушел — стало жутко скучно. Группа стала потихоньку превращаться в секту. Там были такие вещи, как «Штейнер сказал», «Штейнер сделал.….. и мы так будем делать и только так.

Как-то я для себя решил, что незачем больше терять на это силы и время.

Следующий большой период моего влипания в эзотерику — это гурджиевская традиция. Это система, которая поставила мне на место мозги, ментальный план. И если стержень мне выстроили воинские искусства, то Гурджиевская Школа выстроила мое сознание. Дала те понятия, ту картину мира, ту елку на которую я и по сей день навешиваю все игрушечки, погремушечки и светильнички. То есть у меня появился некий камертон.

В: Подробнее о гурджиевских центрах расскажи.

А: Они возникали постоянно начиная от ближайших учеников Гурджиева. Долгое время они были подпольными и еще, к сожалению, они почти все воевали друг с другом.

В: Кто правоверней.

А: Кто правоверней, да. Причем гурджиевцы воевали и с антропософами, и с теософами, а иногда и со всем миром.

В: Как им удалось выжить во времена застоя и не попасть в поле зрения КГБ?

А: Да они, в общем-то, не попадали в поле зрения. Это была конспирация наподобие того, как я, например, начал заниматься каратэ. Мы занимались в женском отделении бани на последнем этаже, и была тройная система проверки, пока ты входил в это помещение. Тебя встречали люди, смотрели тебе в лицо, чуть ли не фотографируя, ты это или нет. Была целая система кодов, названий, паролей, ты проходил в эту баню, и в этой бане проходила тренировка. Очень похоже на то, как люди опознавали друг друга в масонской ложе. Обычно это были люди, которым эпоха позволяла иметь какую-то мобильность, люди науки, культуры, спорта. Они могли это все замаскировать под литературный кружок, под изучение песен, исторического прошлого, клуба здоровья.

В: Да, например, очень многие Питерские эзотерики в шестидесятые-семидесятые годы начинали свое движение с литературного кружка Стругацких.

А: Насколько я знаю, многие фантасты пытались вынести эзотерику в люди, в массы, эзоповским языком своих фантастических произведений. Вокруг них собирались люди. Ко мне приезжал человек с Урала — журналист по профессии. Он рассказывал про свой Путь. Они, чтобы достать в свое время книгу Ефремова «Лезвие бритвы», написали с библиотекарем ему письмо. Случилось чудо, — он прислал им эту книгу. Сейчас этот дяденька строит пирамиды, живет под этими пирамидами, лечится под ними. Но путь он начал именно с того, что выписал эту самую книгу. Хотя «Лезвие бритвы» — был такой удар по идеологии социализма. По моему, Ефремову пришлось написать целую кучу произведений для отвода глаз цензуры, чтобы это свое произведение выдать такого масштаба. То же самое, — до сих пор не понимаю, как пропустили «Незнайку на Луне». Большего памфлета на строй я не читал в своей жизни. Я его перечитал восемь раз…

А гурджиевский центр описывать, как он выглядит, наверное, не нужно. Там есть много хорошего, но контекст все тот же — привлечение в секту. К сожалению, Учителя не могут удержать пространство так, чтобы оно не превращалось в сектантское, или им это просто не надо. То есть, чаще всего люди все-таки начинают зарабатывать на этом деньги…

Следующая остановка — это суфийская традиция. Огромный пласт моей жизни, где я встретился со многими замечательными людьми. Большое количество народу прошло через неё. Это целый этап моего обучения. Там я познакомился почти со всеми людьми, которые у тебя описаны в книгах «Хроники». Пришлось много путешествовать по Союзу, особенно по Средней Азии.

Потом была закрытая ситуация. Дело в том, что традиция помогла мне встретить учителя. И два года я провел практически в монастыре, выходя в люди только чтобы немножко заработать денег. Два года это был процесс непрерывного обучения. Причем по своему характеру я авантюрист. И всегда занимался различным экстримом. И где бы я не был, я был готов всегда пожертвовать достаточно многим для получения результата. Мое нетерпение меня толкало на такие вещи, как многочисленные травмы в спорте. Мне хотелось быть лучше, прыгать дальше, стрелять метче, на мечах махаться не с одним, а с тремя сразу. И то же самое в духовном пути. Когда я попал в эту закрытую ситуацию, я был готов пожертвовать практически всем.

В: Что это была за ситуация?

А: Восток. Жара. Квартира. Ты. Учитель — женщина, а для меня — любимый магистр, что бы она ни делала и что бы про нее ни говорили. И третий человек — это ее напарник, я бы назвал его «маг». Ну, а по факту он целитель. У них был очень интересный тандем. Н., что называется «спускала техники сверху», а Т. эти техники переламывал таким образом, чтобы это можно было передать людям. А техники эти, даже на сегодняшний день для человечества преждевременны… Ну, рано еще человечеству эти техники иметь. То есть эти техники позволяют человеку, который встал на Путь, избежав убежища, перейти сразу во внутренний круг. Но при этом человек платит сложнейшими отработками. Они начинаются сразу же и очень сильно, частым критерием прохода является грань смерти. Настоящий путь для авантюриста.