Чтение онлайн

Мы ведь привыкли к тому, что смысл жизни уже должен быть: либо его кто-то должен подать нам на блюдечке, либо, в крайнем случае, мы можем, как примерные ученики решить несколько задачек с неизвестным иксом — смыслом и, получив решение, сверить его с ответом в задачнике. Ведь так, — не правда ли? Как дети, мы свято верим, что Бог о нас позаботился, просто до поры до времени припрятал где-то этот самый смысл.

Ни фига! Смысла-то нет!!! Вернее, пока мы — дети, он есть, его дают нам старшие, учителя, родители. Но стоит нам дорасти до того, чтобы мы могли заглянуть им через плечо, как оказывается, что там — за их плечами — пустота! И начинается… Вот ты, например, что делаешь, когда жизнь тебе кажется бессмысленной? Хватаешься за голову? Лежишь в депрессии и плюешь в потолок? Выпиваешь водочки? Бежишь в библиотеку к умным книгам, чтобы они тебе разъяснили?

Наверное, я тебя уже совсем запутал. Так вот, тогда, — полгода назад, после того, как я написал тебе первое письмо, я тоже испытал все эти способы, я тоже пытался найти в происходящем какой-то смысл. И так я, извини за выражение, дрочился, пока не понял главное: Бог в этот раз не позаботился обо мне, вернее — как раз позаботился — он перестал считать меня ребенком. Весь фокус состоит в том, что смысла нет заранее, но его можно СОЗДАВАТЬ! В этом-то и есть весь смысл!

С того мгновения, когда меня пронзило это открытие я и почувствовал себя НОМО-Свободным. Для этого не нужно много — только увидеть, что ты действительно свободен, свободен от всего, ведь все, что связывает тебя, как тебе кажется — это только иллюзии. Откинь весь старый уклад жизни, старые ценности и идеалы, откинь все и ты почувствуешь в себе кипение переднего края Бога, края, который соприкасается с НИЧТО, с пустотой и завоевывает эту пустоту, наделяя ее совершенно новым смыслом, чтобы вскоре забыть, отбросить и его, во имя нового, во имя самого творения…

Слушай, а красиво я выражаюсь — почти поэтический слог! Действительно, я чувствую все это время сумасшедшее вдохновение. Энергия творения распирает меня и я творю.

Удивительно, но я не продумывал все эти мысли заранее, а просто сел написал тебе письмо. Я вообще последнее время стараюсь не думать — пусть этим дурацким занятием забавляется кто-то другой, а я буду просто жить.

Вот такие у меня дела. Ты, наверное, не ожидал такого поворота моих настроений? Буду очень рад узнать твою точку зрения по поводу того, что я тебе понаписал. Так что, с нетерпением жду ответа.

Дима»

Вот так. Ни больше, ни меньше. Что же — в общении с Димой я уже свыкся с отводимой мне ролью высказывать мнение по затронутым им вопросам. С одной стороны я был рад таким изменениям в Диме, с другой стороны, если честно, то энергия, брызгавшая через края этого письма меня немного раздражала. Что ж, отлично, что Диме посчастливилось пережить суть многих философских доктрин и духовных учений. Мне этого до сих пор не удавалось (может быть поэтому я и раздражался).

Несколько недель я не отвечал Диме. Потом сочинил коротенькое рассудительное письмо, где пытался изложить, что же я понимаю под смыслом жизни. Мой ответ, видимо, показался ему неинтересным, поэтому он надолго замолчал.

Прошло еще около года. Как-то морозным январским вечером я вынул из почтового ящика последнее Димино письмо. Начиналось оно странным эпиграфом:

«Влад, привет!

Извини за столь высокопарное начало, дальше ты все поймешь. Снова буду изливать тебе душу. Опять ее, грешную, грызут противоречия. Я иногда еще чувствую себя «на переднем крае Бога», но все как-то больше сползаю оттуда. И вот почему: ты знаешь, я стал в последнее время все чаще ловить себя на том, что я постоянно сравниваю себя с другими людьми. Постепенно я прихожу к выводу, что все мои стремления к совершенствованию души, к так называемой духовности имеют под собой лишь одну цель — стать лучше других, утереть всем нос, отличиться. Знаю, что не один я такой. Подобных сопливых интеллектуалов и поборников духовного роста, наверное, сотни тысяч. Да, сотни тысяч людей, боящихся толпу, ненавидящих ее, сбежавших от неумения жить с ней, любить ее к так называемым «вершинам духа». Сбежавшим, как крысы, а теперь презирающих эту толпу, насмехающихся над ее серостью и глупостью. А ведь весь этот путь, который мы, желая подсластить свое позорное бегство, величаем путем к Богу, к Истине, к Любви, которая у нас превращается лишь в маску, надетую на страх и ненависть; весь этот путь — это просто способ обмануть себя, навесить на свою никчемность этикетку исключительности. Это просто способ выпендриться.

И что же? Ты думаешь, что теперь, когда я понял корни своих стремлений и терзаний, я освободился от противоречий? Дудки! Противоречия только-только начинают обостряться. Раньше я считал себя лучше среднего человека, духовно богаче. Теперь, когда я раскусил свое «духовное богатство», я ставлю себя уже и над интеллектуалами, так как я осознаю свои порочные мотивы, а они — нет. Такая брат диалектика…

Мне кажется, что есть и настоящие духовные люди, настоящие подвижники, только они вряд ли задумываются над тем духовны они или нет, да и сравнивать себя с другими им незачем.

Я все больше спрашиваю себя — в чем же более всего проявляется божественное, и ты знаешь — прихожу к выводу, что в толпе, да-да, в той самой толпе, которую я всю свою жизнь боялся и ненавидел.

Ты знаешь, я стал вглядываться в нее с интересом, и даже с уважением. Я стал искать среди нее того мудрого, который не отличается от других и которому невозможно ставить препоны. А ведь если посмотреть пошире, то все мы, люди и есть одна большая толпа. Думаю, что со временем я смогу преклоняться перед каждым из нас ибо где гарантия, что кто-то из нас не есть Бог?…»

Больше Дима не писал мне и, хотя я отправил ему несколько писем — ответа не было. Я заволновался, и во время очередной своей поездки в Москву разыскал его дом.

Мне открыла соседка Димы, полная пожилая женщина с усталым лицом.

«Вы разве не знаете? Скоро уже полгода, как он… пропал… Ушел как-то из дома и не вернулся больше. Искали в больницах, с милицией, но даже следа не нашли… А вы кто? А-а… Ну, заходите, там для вас записка осталась. Адрес написан неразборчиво, только имя — я и не стала отправлять…»

Записка, оставленная Димой для меня, состояла из нескольких строк:

«Вот и все… Я с самого начала шел по дороге в тупик. Все мои бесплодные размышления, самоанализ, этот мазохизм, — все это увело меня от реальности, от деятельности, от жизни. Я всегда считал, что я много знаю, но оказалось, что знания — это не то, что ты вычитал и о чем рассуждаешь, а то как ты живешь… И дело даже не в тех бытовых неприятностях, которые стали следствиями (ушла жена, провалил диссертацию, уволился с работы…) — нет, они кажутся мне даже смешными. Просто я сделал все что мог, но путь оказался ложным. Возвращаться и начинать все с начала не хочу. Не знаю, что дальше…»

Как пьяный брел я по заснеженным московским улицам. Метель с хохотом билась о мою спину и фонари, раскачиваясь, высвечивали фигуры редких прохожих в переулках.

Загадка этого человека, так похожего и так непохожего на всех нас, терзает меня до сих пор, и, наверное, еще долго будет терзать.

Кто ты? Неврастеник и неудачник? Часть Бога? Часть меня?

Кто мы все? И зачем мы?…