Чтение онлайн

Теперь же оно сиротливо валялось на полу. Неподалёку от расписанных узором сапог. Сейчас вещи ей были ни к чему.

Под потолком комнаты же бродили мысли Леонардо. Он лежал на кровати, скрестив руки на груди, точно покойник, и смотрел вверх. Дилемма отношений с Ли оставалась неразрешённой. Колдун спрашивал себя: могли ли они быть симбионтами?..

Одиннадцать лет назад некромант обнаружил на дне болот мёртвую виверну. Ил сохранил её тело нетронутым. Даже зелёная чешуя не поблёкла. Эстафету приняла магия. Когда распад тканей под действием кислорода уже не грозил, Леонардо решил оживить существо. Энергетический аналог души и ассимилированная кровь пробудили виверну, но покорной её было не назвать. Едва она приоткрыла дымчатое око с парой вертикальных зрачков, сразу же издала звонкое клокотание. Если бы не сковывавший тело телекинез, непременно бы напала: пустила в ход и зубы, и шипы, торчавшие от холки до кончика хвоста.

Оказалось, что время безвозвратно повредило мозг – даже магия не могла загасить в крылатой твари пламя слепой ярости. Оно не имело ничего общего с инстинктами хищницы. И всё же Леонардо решил провести эксперимент: вычертить на пылающей гневом подкорке эмоциональные связи, на которых можно было бы возвести фундамент для подчинения.

Замуровав виверну в подводном гроте, достаточно просторном даже для полёта, колдун навещал её каждые три дня. Перебирал алхимические стандарты решения проблемы. Однако усиленный амброй драконий мускус не возымел доминирующего эффекта, а секреция другой виверны не вызвала ни малейшего интереса. По подземелью всё так же разлетались клацанье смертоносной пасти и пронзительные визги от того, что толстая цепь с железным ошейником не давали зубам добраться до стоявшего неподалёку некроманта. Он мог убить непокорную тварь одним движением руки. Но не стал. Верил, что нет ничего невозможного. Потому просто приходил и часами смотрел ей в глаза. Из раза в раз. Каждые три дня.

Из упорства Леонардо можно было высекать статуи – пять лет зрительного противостояния принесли дивиденды. Визги и хищные броски всё больше походили на заученную попытку устрашить. Всепоглощающая ненависть вытеснялась рефлексами. Колдун видел в этом благой знак: если так пойдёт и дальше, в пору будет заняться дрессировкой. Только виверна обрела и иные привычки, одна из которых – взбираться по стене и грызть угол свода, пока никого не было рядом. Отверстие особо не расширялось. Зато углублялось. С годами четырёхметровая шея существа пропадала в нём вслед за мордой.

Леонардо узнал о дыре слишком поздно: лишь когда услышал стук капель. К тому моменту море со дня на день грозило ворваться внутрь и затопить грот. Пришлось экстренно телепортировать виверну в специально оборудованную камеру. Для лабораторных исследований. Возможно, теперь у неё сформировалось нечто похожее на сознание. Если так, то ввод хищницы в гибернацию для замены крови на однотипную эктоплазму даст потенциал для ментального контакта.

Всё так же лёжа на кровати, Леонардо повернул голову и посмотрел на спавшую рядом Ли, наготу которой прикрывало бархатное одеяло. Вряд ли гостья предполагала, что и для неё, на самый крайний случай, было уготовано особое место. Или предполагала? И потому сдобренная вином беседа не нашла словесного продолжения. Игривый взгляд, лёгкое прикосновение, поцелуй… и вот уже вспышка страсти ярче всех свечей трапезного зала. Что это было? Продиктованная порывом инициатива или холодный расчёт?

Некромант снова устремил взор в потолок. Он не мог сказать, почему вместо узилища, где должен был пройти серьёзный разговор, перенёс их в опочивальню. Вдруг гипнотические умения моалгренов более коварны, чем предполагалось: не оставляют следов вмешательства. В таком случае следовало усомниться в собственной суверенности. Однако стойкая вера в неприступность своего разума утверждала, что лояльность зиждется на эвентуальности. Живущая не первый век персона, сведущая в магии и не обделённая красотой идеально подходила на роль партнёрши.

Так Леонардо дошёл до совершенно новой для себя мысли: вдруг Ли сможет смириться с потерей дочери, отдать её на заклание ради великой цели? Пусть у женщины твёрдый характер, но даже камень поддаётся огранке.

Мощный толчок в бок смахнул некроманта с кровати – бесцеремонно отправил на пол. Поднимаясь в своей привычно неспешной манере, Леонардо подумал, что вот оно, внезапное доказательство ментальной слежки: последняя мысль не понравилась Ли, и она не смогла сдержаться.

Только брошенный на кровать взор застал не женщину – лежавшее на её месте уже знакомое существо, что вдруг вздрогнуло и, едва разлепив глаза, с зажатыми ушами вгрызлось в резное изголовье – освещённую тусклой луной спальню наполнил хруст древесины.

Колдун же молча наблюдал. Размышлял о том, что он видит: бесконтрольное превращение или попытку сгладить оплошность импровизированной фикцией? Какой бы простой, окружённой совпадениями ни казалась Ли, моалгрены – мастера мимикрии, и порой это воплощалось не только физически. По крайней мере, так гласили книги того, кто в своё время, рискуя жизнью, изучил десятки особей.

Когда синева глаз сбросила сонную пелену, а перекрестье зрачка замерло на некроманте, зверь медленно разомкнул челюсти и так же медленно перелёг на живот, одновременно подтягивая под себя ноги. Уши его не спешили занимать исходное положение, лишь чуть-чуть разъехались по сторонам, словно существо само не до конца определилось в оценке ситуации: то ли признать свою вину в порче чужого имущества, то ли отвергнуть вероятные претензии хозяина дома, то ли вообще напасть. Во всяком случае взгляд у зверя был весьма напряжённый.

Глаза же Леонардо блёкло светились жёлтым, точно зловещие луны над осенним погостом. Стоя посреди сумрачной комнаты в одних штанах, он неторопливо сцепил пальцы над пряжкой ремня:

– Не могу не согласиться. Сандаловое дерево весьма притягательно. Не думал, что в гастрономическом плане – тоже.

Колдун посмотрел на разбросанные по полу медальоны, на лежавшую отдельно порванную цепочку и снова поднял взор на зверя:

– Никак скверный сон приснился?

Моалгрен, повернув морду к вопрошающему, стал приподниматься, а в голове некроманта раздалось приглушённое: «В-р-а-г».

На миг Леонардо допустил, что в крепости разума образовалась брешь, через которую Ли выведала тайные намерения. Но потом, придержав выводы, спокойно сказал вставшему зверю:

– Какой строгий взгляд. Я мог бы предположить, что у меня за спиной кто-то есть. Однако не чувствую в этом помещении никого, кроме нас. А раз эпитет адресован мне, позволь поинтересоваться, чем не угодил? Не вкусная кровать? Могу предложить стул. Оценишь амарантовую древесину. Или шкаф из гренадила. Ничего не жалко для почётной гостьи, – колдун с улыбкой приблизился к постели.

Щедрое предложение хозяина дома тотчас развернуло оба уха, однако отвечать моалгрен не спешил. Не сводя пристального взгляда с некроманта, осторожно спустился на пол, огибая того, заходя за спину.

– Так, так, так… – с предвкушением произнёс Леонардо. – Намечается что-то интересное… – он неспешно повернулся вслед за существом.

Едва они снова оказались лицом к морде, зверь развесил уши и опустил голову. А через мгновение резко боднул колдуна в грудь, одновременно цепляя лапой ногу и дергая её на себя. Миг – и Леонардо вдавлен в перину тяжёлой лапой: острия изогнутых когтей угрожающе покалывают кожу, над лицом нависает чешуйчатая морда, смотрит… изучающе, и только хвост маятником раскачивается из стороны в сторону…

«В-р-а-г? Т-ы?» – на сей раз вопрос оттеняли еле уловимые отголоски… заигрывания?..

И тут колдуна настигло озарение: изначальное «враг» было лишь безобидным ответом на вопрос. Но будучи ведомым подозрениями, он услышал то, что хотел услышать. Обвинение. В итоге сам подставил себя под удар – фатальная ошибка для того, кто обычно взвешивает каждое слово и никогда не лжёт.

– Враг. Друг. Союзник. Партнёр, – утопив янтарный взгляд в лазури глаз напротив, вкрадчивым баритоном поведал некромант: – Я могу стать, кем пожелаешь… Выбор лишь за тобой…