Чтение онлайн

— А что, у нас на складе нормальная обувь закончилась? — нахмурился Вронежский, отводя взгляд и пронизывая зрачками затылок санитарки.

Аглая раздраженно обернулась.

— А в парную в ботинках предлагаете ходить? — процедила она.

Показалось, или он закатил глаза, прежде чем развернулся и ушёл обратно? Даже не ответил. Не посчитал нужным. Несса закусила губу и посмотрела ему в спину, но поймав взбешенный взгляд санитарки, отвернулась. Выслушивать очередную тираду, как можно и как нельзя смотреть на графа, не хотелось.

Аглая яростно терла белье в корыте. Несса изучала палатки в противоположной стороне и пыталась не расхохотаться. Всего несколько часов на ногах, а уже в самом эпицентре событий. И всё благодаря бойкой говорливой санитарке. Аглая не только активно участвует в стычках с Нонной, но и пытается нападать на графа, одновременно крайне очевидно ревнуя его.

А это уже забавно.

Но быть орудием своеобразной мести за предполагаемый случившийся отказ в руках Аглаи у Нессы не было абсолютно никакого желания.

Девушка закусила губу, раздумывая над предложением графа вернуться. В лагере она явно чувствовала себя неуютно. Она не умела стирать белье, не умела готовить, её обучали этикету, рисованию и каллиграфии, но вряд ли это могло быть полезно здесь. Несса разбиралась в картографии и прекрасно ориентировалась на местности, а благодаря детству в лаборатории отца могла собрать несколько простейших приборов, которые однако без силы не работали.

Отец был крайне разочарован, когда выяснилось, что у его единственной дочери нет абсолютно никаких способностей. У крайне одаренного наследника великой фамилии родилась бессильная дочь. Несса была живым олицетворением вымирания семьи. Как бы не была талантлива девочка, сколько бы ее не хвалили преподаватели и тетушка, в глазах отца навечно поселилась тоска. В глубине его холодных зеленых глаз Несса всегда читала собственный приговор.

Отсутствие силы влекло за собой еще одну проблему — она старела также, как все люди, как тетушка, как Маркус. Её отцу по слухам было больше ста лет, а он по прежнему выглядел не старше сорока пяти. И все благодаря силе. Скорее всего ему придется хоронить свою дочь. Он действительно останется последним из рода, без возможности продолжить его.

Аглая прервала затянувшееся молчание:

— Не думай, что я специально выдала тебе самые худшие тапки, но ботинки и сапоги нужнее беженцам. А ты в лагере задержишься как минимум на неделю или две. Дэниел тебя отсюда не выпустит, пока не узнает всю интересующую его информацию.

— Какую информацию? — напряглась Несса. Аглая неосторожно напомнила о том, что граф каким–то образом пронюхал об истинных мотивах её присутствия здесь и явно высказался о том, что собирается отправить ее обратно как можно скорее.

— Он изучает тварей. Собирает информацию по крупицам. А ты попала в самое логово этих монстров и выжила, так что… пока он не узнает всё, можешь не надеяться, что он тебя отсюда выпустит. Скорее всего будешь жить с беженцами.

— А где живут беженцы? — Несса прикрыла глаза и сглотнула. Она будет жить с беженцами, с простыми людьми. Возможно, у нее получится собрать какую–то полезную информацию. Но нужно быть крайне осторожной, чтобы ее не раскусили.

Аглая выпрямилась. Спина её хрустнула.

— Все эти пять палаток — для беженцев, сейчас заняты те три дальние. В здании склада госпиталь, если вдруг понадобится помощь — обращайся сразу туда. Ближайший более менее нормально оборудованный через два пункта, поэтому большая часть раненых задерживается здесь, хотя у нас только Эдгар может проводить несложные операции.

— Я думала, что Дэниел — главный врач…

— Он начальник лагеря и главный врач, но операции не проводит, — терпеливо растолковывала Аглая. — В основном, занимается несложными больными и беженцами. Кстати, ты писать умеешь? Раз ты у нас задержишься, неплохо бы найти тебе занятие.

Несса кивнула, чувствуя облегчение. Мысль о том, что она все дни между допросами графа должна будет проводить среди беженцев и искать себе занятие, приводила ее в ужас.

— Тогда будешь помогать в канцелярии. Она там, за госпиталем. В пристройке. Зайди попозже к Дэниелу в штаб, это в палатке за общежитием. Сразу увидишь.

— Ночуете вы тоже в палатках?

— Мы в первые дня три разобрали завал к уцелевшей части административного здания и весь персонал лагеря живёт там. Мы называем это общежитием. А поначалу ночевали в палатках с беженцами. В первые дни всё иначе было. В руинах завода и днём то жутко было, а ночью вообще страх. Сейчас вечерами даже фонари горят возле столовой и канцелярии. Но если туман, то мы не выходим на улицу, даже двери и окна не открываем. Нехороший это туман. Густой. Чудится в нем всякое. И люди пропадают. Раньше лагерь беженцев ближе к лесу стоял за госпиталем, много народу исчезло в этом тумане.

— Потерялись? — Несса почувствовала, как по спине от рассказа санитарки побежали мурашки. Твари. Туман… когда она шла через лес, тоже было туманно.

Аглая пожала плечами.

— Много страшилок рассказывают, не знаю, чему верить. Кто говорит, твари с туманом приходят, что это они людей уносят. А кто говорит, что аномалия в тумане этом, делаешь два шага, а переносит на несколько сотен метров.

— Твари разве не выдумка? — Несса знала ответ. Она сама видела, но сомневалась. Может быть, ей показалось от усталости и отчаяния? Померещилось или приснились. Хотелось верить, что да.

Аглая оглянулась по сторонам, убедившись в отсутствии лишних глаз, подняла подол и показала рваную, уже начавшую затягиваться тонкой новой розовой кожей рану на бедре. Как будто медведь лапой хлестнул. Несса вновь почувствовала, как холодок пробежал от щек по позвоночнику вниз.

— Если бы не знак, не спаслись бы, — вздохнула санитарка. — Поэтому я в экспедиции больше не езжу. Хватит с меня.

— Что за знак? — Несса чувствовала, что от переизбытка информации у нее начинает идти кругом голова. Пальцы зудели сесть и всё записать, разложив по полочкам.

Аглая подцепила пальцами верёвочку и вытянула уменьшенную копию ловца снов, только без перьев. Ловец был сплетен белой нитью, но от левого края к центру спиралью была вплетена тонкая синяя нить с вкраплениями желтых и оранжевых полупрозрачных бусин неправильной формы.

После такие же знаки Несса увидела на каждой внешней стене зданий и палаток. Только без камней. Везде — закрученная по часовой стрелке от левого края спираль. Чёрный угольный силуэт, обведенный белым мелом.

И от каждой по спине пробегал холодок. Эти знаки внушали вопреки всему ощущение опасности, таящей за каждым углом. Спокойней от их вида не становилось.

От нечего делать Несса ходила за Аглаей по лагерю, помогая по мелочам. То подавала прищепки для мокрого белья, то просто тащилась следом. И параллельно изучала лагерь. За углом здания с реанимацией и душевой был огромный навес, под навесом в два ряда стояли длинные столы и лавки. Это была столовая. К подпорам через одну были привязаны масляные фонари. За навесом в полуразрушенной части коридора была кухня — два дымоотвода торчали в пробоине стены. Огромная кастрюля–котел с чем–то кипящим стояла на костре под небольшим навесом в углу. Костёр обложили камнями, присмотревшись, Несса поняла, что это не камни, а обломки стен. Нонна, которую девушка не сразу заметила, вышла из–за уцелевшего куска стены, где располагалась кухня, длинной палкой подхватила крышку и огромным черпаком перемешала варево.