Чтение онлайн

– Эй!

– Руна, заканчивай со своими принципами, если их оглушить, то они сто раз оклемаются и поднимут тревогу!

– К тому же, они были мерзкими типами, особенно тот, второй. Он любил сдирать кожу живьём, – вклинилась говорливая дамочка.

Брэм самодовольно усмехнулся, со звоном откинув в сторону меч:

– Видишь?

– Ты помнишь про сегодняшний зачёт?

Девушка резко крутанулась на месте, озираясь по сторонам. Напарник недовольно взглянул на неё:

– Ты чего?

– Голос… – начала было она, но встряхнув головой, с раздражением саму себя осадила: – к дьяволу, идём уже, я не собираюсь тут оставаться навечно.

На этот раз вереница из плавно сужающихся мрачных коридоров быстро оборвалась, приведя их в просторную и светлую оранжерею, где статуй горгулий было больше, чем цветов. Последние к тому же были давно засохшие, превратившись в труху на чёрной земле.

Едва окинув взглядом не слишком-то живописный вид, Брэм направился прямиком к двери, однако девушка поспешно преградила ему путь:

– Осторожность, помнишь? По ту сторону может стоять стража!

– И много ты с таким подходом украла?

– Важно не количество, а то, что именно ты крадёшь.

– Ну да, а ещё у кого ты крадёшь. Как думаешь, чего вдруг Равену так дался этот камень?

– Какая разница? Но, думаю, без Графа не обошлось.

– Что, волнуешься?

– Да, и тебе не помешало, если бы ты хоть немного был способен мыслить.

Подмигнув, Брэм скривился в ухмылке:

– Не паникуй, я всё сделаю за тебя.

Распахнув двери, он вышел в холл, просторный и холодный, словно его стены, пол, всё вокруг было сделано изо льда. От всего здесь веяло холодом и смертью: от потемневших статуй, иссохшего фонтана и зеркального пола. Руна неожиданно поймала себя на мысли, что скучает по своему родному Городу. Небольшой, с узкими улочками и плотно ютящимися друг к другу домами, на этих улицах прошла вся её жизнь. Впрочем, сейчас, когда к власти пришёл этот Граф, из городка словно начал уходить свет и жизнь. Деревья вдоль мощёных улочек были безжалостно вырублены в первые же дни, лес на горизонте сменился заводами, а окна домов всё чаще стали закрывать и даже заколачивать, чтобы чёрный дым, гонимый ветром в Город, не просачивался внутрь. Граф обещал, что привнесёт в этот «убогий городишко» индустриальный прорыв, но пока в итоге только сделал его более пустынным и мрачным.

Мышцы успели среагировать быстрее, чем мозг проанализировать ситуацию. Едва в конце коридора послышались чьи-то шаги, как девушка уже опустилась на пол, спрятавшись за фонтаном. Её напарник был менее проворен, оказавшись в цепких руках стражи так быстро, что даже не успел сразу осознать случившегося. Не менее эффектно появился и сам герцог. Зрение лишь уловило едва заметное движение тени по коридору, а в следующий миг он уже стоял рядом с Брэмом. Надо признать, его рожу язык не повернулся бы назвать аристократичной даже у самого бессовестного льстеца. Изобразив подобие улыбки на бескровно-белом лице, герцог со змеиным шелестом поинтересовался:

– Ну, и как вам мои скромные владения?

Брэм с досадой выкрикнул несколько слов по поводу герцога, его рожи и общего впечатления от особняка. Девушка вжалась в пол, стараясь дышать через раз. Если этот аристократ в самом деле вампир, то слух, надо полагать, у него отменный. Стража, спохватившись, что пленный как-то очень разошёлся, заломила ему руки, заставив Брэма взвыть от боли.

– Низкий болевой порог, – довольно заключил герцог, критически окинув его взглядом. – Просто превосходно. Пожалуй, нам будет чем с тобой заняться, мой мальчик. Позволь отвести тебя в более уединённые и скрытые от посторонних глаз апартаменты.

Брэм вскинул на него свои светло-серые глаза, напрягшись от такого излишне ласкового обращения. Стража, во главе с герцогом, исчезла также стремительно, как и появилась какую-то минуту назад.

Девушка осталась неподвижно лежать на полу. Брэм…

По холлу разнеслась приятная мелодия, какая бывает у музыкальных шкатулок. Встав на четвереньки, воровка непонимающе огляделась по сторонам. Мелодия продолжала играть, становясь всё ближе и ближе, а затем вдруг кто-то словно схватил девушку за шиворот, откинув назад…

– Ирин, хочешь проспать зачёт?

Голос мамы, как и звон будильника девушка распознала далеко не сразу. С усилием разлепив веки, она окинула взглядом светлую комнату, затем уставилась на серое небо за окном.

– Одиннадцать часов утра. Я думала ты шутишь, когда поставила будильник на это время!

Ира Ермолова представляла собой девушку крайне пессимистичную и рефлексирующую. Весь её день сводился, как правило, к нытью по поводу чьего-то косого взгляда, двусмысленной фразы и прочих, по большей части надуманных поводов. Это было её обычное состояние. Но сегодняшним утром стрелка переменчивого барометра настроения, немного поколебавшись, остановилась у отметки «нейтрально». Сонный мозг ещё не был в состоянии придумать повод для грусти, поэтому пребывал в задумчивом созерцании.

Оторвав голову от подушки и тяжело вздохнув, она снова закрыла глаза.

– Э, нет, милая! Вставай! Тебе к часу надо быть в институте.

– Уже встаю, мам.

– Я пока вижу только как ты бессовестно дрыхнешь.

– Пять минут.

– Сейчас оболью тебя из ведра, если сию минуту не встанешь!

В развалку дойдя до ванной, Ира оперлась на раковину, взглянув на своё отражение в зеркале. Каштановые волосы, с вечера заплетённые в косу, теперь напоминали репейный куст, светло-карие глаза выражали боль и усталость. Обычный вид с утра пораньше.

– Завтракать!

Склонившись над раковиной, она несколько раз плеснула себе в лицо холодной водой. Память возвращалась разрозненными фрагментами, словно краткий пересказ предыдущей серии в начале следующей. Зачёт, философия, второй курс, окончание первого семестра. Но особенно ярко возник тот сон, мигом вытеснив все остальные мысли. Такова была Ира – воображаемые миры и собственные размышления она всегда ставила превыше дел насущных, реальных.

Она взглянула на собственное лицо, облепленное прилипшими мокрыми прядями и глаза, засиявшие теперь как два янтаря в ярких лучах солнца. Так происходило всегда, стоило глазам намокнуть. Одна из немногих особенностей внешности, которыми она смело гордилась.

Усевшись за стол, Ира вонзила вилку в ломоть жареной колбасы:

– Ты бы знала, какой мне странный сон сегодня приснился…

– О, ты мой не видела, – поддержала её мама, женщина, полностью противоположная своей рассеянной дочери: энергичная, яркая, вспыльчивая… Она словно вобрала в себя эти качества сразу за них обеих, из-за чего у неё эмоции часто перехлёстывались через край, а у Иры напротив, напоминали застойное болото.

Сев напротив дочери, она сделала глоток из кружки с овечками, знакомыми Ире до последнего завитка мультяшной шерсти. Запах кофе, колбасы, яичницы с зеленью и румяных сырников на тарелке с красным ободком: всё это было также реально, как недавний запах сырости и затхлости.