Чтение онлайн

— Перелом спины, — послышался шокирующий ответ. — Не мобилен.

В канале повисло молчание. Даже Зорина ничего не сказала. Какое-то время она молчала, после чего недовольным голосом пробурчала:

— Ладно, где вы там, голубки? Учтите — если уже трахаетесь, я к вам присоединяться не стану!

Вспыхнул свет, из-за чего я на несколько мгновений ослеп. Помог Эхо, убрав инфракрасное зрение. Раздалась ругань, какой-то шум, после чего глыба на мне закачалась.

— Да помогайте вы, груваки безмозглые! — зло прошипела Зорина.

Послышался металлический скрежет. «Призрак» Зорины взвыл, принимая на себя основную нагрузку. Мы с Ланой упёрлись. Сервоприводы наших «Призраков» застонали от напряжения, казалось, что сейчас посыпятся все шестерёнки, но сломались не мы. С оглушительным грохотом камень отвалился и откатился в сторону. И впервые за долгое время я ощутил, как же это хорошо, когда можно дышать полной грудью.

Поднявшись, я включил ещё и свою лампу, освещая пространство. Первое, что бросилось в глаза — пузырящаяся зелёная жижа. Она медленно сочилась из заваленного камнями уродца, походившего на воплощённый ночной кошмар.

— Проходчик падальщиков, — тут же подсказал Эхо. — Сержант назвал его червь. Ошибочное наименование. Это не самостоятельная форма жизни. Транспорт.

— Транспорт? — мысленно переспросил я. — Хочешь сказать, что внутри него сейчас сидят ксорхи?

— Ответ отрицательный, — произнёс Эхо. — Дополнительные биосигнатуры отсутствуют. Проходчик выполнял функцию мобильного тоннеля и захватчика целей, чтобы затем транспортировать их по внутренней подземной сети.

— То есть это не он жрёт людей? — удивился я. О таких подробностях инструктор Карс нам не говорил.

— Поглощение и переработка не его функция, — пояснил Эхо. — На планете находится Матка. Существо, которое порождает падальщиков. Пища предназначалась ей.

— Золотой! — послышался голос Зорины. Проследив за направлением её фонаря, я тяжело задышал, проглотив желание ругаться. Это сейчас не поможет.

У червя ксорхов имелись зубы. Не челюсти, а целые ряды огромных треугольных наростов, каждый размером с половину человека. И, собственно, застрявшая между зубов половина человека действительно лежала. Шершень, телохранитель Вальтера, был разорван на две неравные части.

— Ищем оставшихся! — приказал я. — Все, кто может, шевелитесь. Нужно понять, где вы находитесь.

Мы находились посреди заваленного огромными камнями туннеля. Вначале я думал, что проходчик своей тушей законопатил проход наверх, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что ксорха тоже разорвало на две части. Проход был завален крупными камнями и где-то там, среди этих камней, находилась вторая часть твари.

Группу пришлось откапывать. Как выяснилось, это только Зорине повезло. Мало того, что она ничего не сломала, так ещё и на свободное пространство вывалилась. Остальные, как и мы с Ланой, находились под камнями.

Сложнее всего оказалось отыскать сержанта Дика, Мускула, Следопыта и Тень. Их удалось обнаружить внутри ксорха. Сержант так и не выпустил пулемёт из рук. Даже потеряв сознание, он продолжал стрелять. Заряд уже иссяк, но пальцы продолжали нажимать спусковой рычаг. Пришлось постараться, чтобы привести их всех в чувство. Судя по сбивчивому рассказу Мускула, приложило его в голову хорошо. Вспышка и он ничего не помнил, пока я не начал его тормошить.

— Итак, что мы имеем, — я направил прожектор вверх, чтобы его свет отражался от потолка и рассеивался по туннелю. — Мобильны Мускул, Хакер, Снайпер и Золотой. Хромают, пусть и сильно, Техник, Калькулятор и Следопыт. Лежат Шустрик, сержант и Вальтер. Переломы спин. Что с Тенью — понятия не имею. Он так и не очнулся. Шершень отлетался. Техник, Калькулятор — нужна связь с поверхностью. Сержант, есть понимание, куда нас закинуло?

— Глубоко, — ответил Дик. — Настолько, что сюда никто не ходит. Я не знаю эти места.

Он хотел приподняться, но только стиснул зубы и хрипло выругался. Ниже шеи он не чувствовал ничего. Впрочем, как и Райн с Вальтером. Три обездвиженных тела.

— Сигнала нет, — произнёс Техник. — Мы без связи. Попробуй связаться с дронами.

— Глухо, — ответил я. Я попытался связаться с дронами в первый же момент, как очнулся, но сигнал до них не доставал. На поверхности у меня осталось четыре «птички», так что хоть одна из них по-прежнему должна была летать. Не получалось.

— Сержант, какие инструкции выданы на подобный случай? — я посмотрел на лежащего на спине воина. — Нам сидеть на месте и ждать эвакуации? Или никакой эвакуации не будет и сейчас каждый сам за себя?

— Никаких инструкций, — после паузы произнёс сержант. — Сейчас действует закон «помоги себе сам». Никто за нами в глубины не полезет. Раз связи нет, то для форпоста «малыши», их охрана и куратор мертвы. Точка.

— Что же, раз нас считают мёртвыми, будем доказывать обратное, — заявил я. — Для начала нужно понять, где мы вообще находимся.

Падение пережил только один дрон. Настроив его камеру на инфракрасный спектр, я отправил «птичку» вглубь туннеля. Картинка на визоре поплыла, но общую картину давала. Один проход завален наглухо — там не пролезть без взрывчатки или отряда горняков. Путь наверх тоже забит булыжниками под самую «крышу». Без инструментов — не вариант. Оставался один путь — дальше в темноту.

Метров через сто картинка резко сменилась. Камни кончились. Их место заняло нечто, от чего по спине побежали мурашки даже через экран. Знакомая биомасса. Та самая, что я видел внутри ксорхианского корабля. Только там она была мёртвой, здесь же она дышала. Стены пульсировали, по ним бежали медленные волны сокращений. Это был не тоннель. Это был гигантский кровеносный сосуд, выросший в теле планеты.

— Это не логово Матки, — в голосе Эхо послышались эмоции. — Распознавание. Анализ паттернов. Матка не станет растрачивать биомассу на поддержание таких структур. Это Сердце.

— Сердце? На планете? — мысленно удивился я. — Оно же только на кораблях…

— Ты мыслишь человеческими категориями, разделяя «корабль» и «организм», — поправил Эхо. — Для паразитов это одно целое. Корабль — это орган. Планета, захваченная и переработанная, становится тем же органом, только неподвижным. Сердце интегрировалось в планетарную кору. Оно никуда не летит. Ему и не нужно. Его задача — производство и управление. И оно активно.

Дрон пролетел ещё метров триста по этому живому коридору. Картинка начала рассыпаться на пиксели, связь рваться. Ни развилок, ни ответвлений. Только эта пульсирующая, чуждая плоть, уходящая вглубь. Пришлось отзывать дрон обратно. Слишком рискованно терять последние глаза.

Слов Эхо никто не слышал, зато картинку видели все. Когда дрон вернулся, никто так и не произнёс ни слова. Кажется, даже у горячо любимых инструктором Карсом груваков задница будет поменьше той, в которую мы попали.