Чтение онлайн

Элиа и Рина все эти напасти миновали стороной: они мечтали о том, чтобы поскорее сбежать, и строили планы на будущее. Они лишь выжидали удобный момент для того, чтобы покинуть замок. Окружающие заметили их странную задумчивость, но отнесли это к обычной мальчишеской блажи. Оба, незаметно от родных, запасали еду, которую можно хранить, и брались за любую работу, сулящую хоть немного денег.

В тот день они шли с реки, где помогали стирать белье. Внезапно со стороны конюшни раздались громкие крики, свист кнута и серебристое ржание, которое Элиа узнал бы даже во сне.

– Это же Дон!- потрясенно сказал он, лихорадочно соображая, что делать.

– Элиа, не надо,- сказал Рин, увидев как он ставит на землю корзину с бельем, и, угадав, что последует дальше,- Туда же запрещают ходить! Отец тебя убьет!

– Пусти!- крикнул Элиа и, резко выдернув руку, бросился на крики.

– Элиа! Стой, тебе говорят! С ума сошел? Элиа!

Рин отдал корзины тетке и побежал за другом. Опоздал.

Громадный вороной конь встал на дыбы, пытаясь скинуть ненавистного седока, но тот крепко держался в седле. Рин немедленно узнал наездника: это был единственный сын тана Ольга, тоже Ольг по имени. Про него в замке мало знали – лишь то, что он великолепный и жестокий, несмотря на молодость, воин. Может, он и с лошадьми ладил, этого Рин не знал, но Дона еще никто не смог приручить. Могучий конь сделал еще одно усилие, и тан кувырком полетел на землю. Рин оценил его мастерство: парень упал очень умело, не только не переломав себе кости, но и сразу мягко откатился в сторону, чтобы не попасть под копыта. Разъяренное животное же стало крушить все, что попадалось на пути.

Конюхи разбежались во все сторону, спасаясь от неминуемой гибели, а Дон, легко перемахнув через деревянную ограду, помчался к реке. А там…

– Там же дети!- крикнул Элиа, стоящий рядом с забором и побежал за ним.

Обезумевший конь скакал прямо на играющих детей, среди которых была и Лин. Элиа рассчитал момент и помчался наперерез. И без того маленький ростом, рядом с конем он казался совсем игрушечным. Рин поймал себя на нелепой мысли, что видит все в замедленном темпе. Вот Элиа вцепился в густую черную гриву, подтянулся и изловчился сесть на спину. Вот он шепчет на ухо Дону какие-то успокаивающие слова и конь медленно успокаивается. Вот Дон переходит на с галопа на шаг, и Элиа отводит его подальше от испуганных детей, и правит на конюшню.

Элиа слез с высоченной спины Дона и встал, чуть пошатываясь от перенапряжения. Но улыбка у него была счастливая.

– Я в первый раз ездил на коне,- сказал он и глаза у него сияли от восторга.

– Нет, ну ты впрямь сумасшедший,- сказал Рин. Вдруг Элиа начал падать. Но прежде чем он мешком осел на землю, даже прежде чем Рин успел что-то понять, Элиа подхватил на руки подоспевший вовремя отец.

Элиа пролежал без сознания три дня. Но даже и в горячечном бреду он все время вспоминал Дона. Впрочем, не только его – благодаря его странной болезни родители узнали о плане их с Рином побега. Юному певцу здорово попало от мамы Элиа, но по-настоящему никто не ругался. Хватало в те дни и других проблем.

Косые лучи полуденного солнца падали на стену. Мать принесла Элиа супа. Он неловко, почему-то левой рукой, держал деревянную ложку и без особой охоты вылавливал из бульона овощи. Лин, сидевшая на своей кровати за очередным платьем для куклы, невежливо фыркала каждый раз, когда Элиа с кислым видом глотал суп.

– Элиа, не кривляйся,- сказала мама, – Доедай скорее, и я принесу тебе чай.

– А с чем чай?- спросил Элиа, оживляясь. Хоть бы с пирогами. Пироги он любил безмерно.

– С вареньем,- отрезала мать. Но смягчилась,- Может, выделю пирожок с капустой, но вообще, они на ужин.

– Я тоже хочу пирожок,- заныла Лин,- Почему Элиа есть, а мне нет?

– Потому что он болеет,- невозмутимо сказала мама, забирая пустую тарелку, и ушла на кухню.

– Потому что он болеет,- передразнила Лин. Элиа показал ей гримасу. Тогда Лин закинула в него подушкой, но не попала. Элиа, в свою очередь, уже прицелился в сестренку, но ему помешал стук в окно. Через стекло высвечивалась лукавая физиономия Рина. Он кивнул головой: мол, выходи; но Элиа только развел руками. Рин пожал плечами и вошел в дом сам. Слышно было как он здоровается, задает какие-то вопросы, идет к комнате своей обычной танцующей походкой.

– Привет,- сказал он громко. Заметил летающие по воздуху перья и ухмыльнулся, – Все живы?

Элиа убрал белое перышко, севшее ему на нос, пожал плечами:

– Пока – да. Но это ненадолго, – свирепо предупредил он сестру.

– Ой боюсь,- сказала Лин,- Та-а-ак страшно…

– Я тебя предупредил… – начал Элиа. Лин убежала на кухню. Оттуда донеслась жалоба:

– Мам, а Элиа дерется!

Но мама на подначку не пошла. Не прошло и недели как сын спас детей на реке, совершил смелый поступок, а теперь пусть чудит себе на здоровье.

Рин уселся на кровать рядом с Элиа. Послушал, улыбнувшись, как ябедничает Лин, спросил:

– Ну, как дела, Аника-воин?

– Жить буду. Тебе от моей мамы не сильно попало?

– Тоже переживу. Ты же не виноват, что в бреду все рассказал. И как только тебя угораздило…

– Сам не знаю,- Элиа пожал плечами. Причина странной болезни так и осталась ненайденной. Мама полагала, что у него поднялся жар от перенапряжения, а отец, если что и подозревал, то держал свои размышления при себе. Для самого Элиа это тоже осталось загадкой. Он вообще помнил события того дня как-то расплывчато. Он пытался вспомнить как смог сходу запрыгнуть на высоченного Дона, а потом еще и удержаться на нем без седла и сбруи, и слезть, не сломав себе шею, но в памяти осталось лишь ощущение полета, необыкновенной легкости, и свист ветра в ушах,- А знаешь почему родители всегда запрещали и мне, и близнецам подходить к лошадям?

– Не знаю,- честно признался Рин,- и почему?

Элиа мгновенно представил себе вчерашний разговор с родителями, когда те наконец рассказали ему об этом. И снова, как и вчера, принялся мысленно возражать им.

– У меня был старший брат…- сказал он негромко,- Он умер еще до моего рождения. Упал с лошади.

– А-аа,- протянул Рин,- Понятно.

– Мама сказала, что я очень похож на него внешне. И еще, его звали Элиа, как и меня. Он здорово обращался с лошадьми, мог поладить с любым конем. Никто не ожидал, что все так случится. А потом родился я, и меня назвали в его честь.

– Ну и что тебе не нравится? – спросил Рин, больше наблюдавший за лицом Элиа, чем следивший за его рассказом. Карие глаза Элиа стали какими-то непривычно злыми. У Элиа была бесившая всех привычка все делать наперекор, но сейчас она была не при чем. Злился он по другой, более важной причине.

– Мне не нравится?- переспросил Элиа,- Мне не просто не нравится… Я даже как и сказать-то не знаю! Они меня воспринимают как его, понимаешь. Я для них лишь его тень. А я – тоже человек! У меня свои привычки, увлечения, свой характер, наконец. Но меня нет.

– Не говори так,- сказал Рин,- Ты есть! Есть чокнутый сумасбродный парень – мой друг. Ты сумасшедший отчаянный идиот, но ты есть. И кому какая разница, на кого ты похож, и чье имя ты носишь. Мне все равно. Нику и Дэни, по-моему, тоже. А с Лин вы будете ссориться, даже если ее назвать принцессой Элман, а тебя Таниэлем Храбрым.

Элиа рассмеялся:

– Если уж я чокнутый, то кто тогда ты?

А спустя день произошло то, чего так опасались все жители Нарита. Дозорные, выставленные таном Ольгом, заметили большой отряд хорошо вооруженных разбойников. За первым отрядом с востока, последовал второй – с запада и третий – с севера. Они окружили замок и начали выжидать удобный момент для нападения. Не было никого лишь с юга: южнее замка Нарит раскинулась непроходимая топь. Разбойники решили, что через болото никто уйти не сможет. Вообще-то, никто и не мог. Болота не любили, но и не боялись: в старые времена, когда трясина окружала крепость со всех сторон, здесь удобно было скрываться от врагов, не знающих тайных троп.