Чтение онлайн

– Да что же это такое, черт возьми! Сколько может литься этот проклятый дождь? Сколько, а?!- крикнул он в небо так громко, что с насиженных мест сорвались болотные птицы. Где-то вдали откликнулось запоздалое и от того жутковатое эхо: "о-о-о, а-а…". Встревожено фыркнул Дон, а Элиа испуганно вздрогнул и уставился на тана.

– Не надо,- тихо попросил он. Ему стало страшно от того что тан, всегда такой спокойный и сдержанный вдруг сорвался. Но Ольга уже было не остановить: жестокое напряжение последних дней, гибель крепости, отца и всего мира, такого надежного и незыблемого, требовало разрядки. Так перед грозой воздух проникнут невидимыми, но ощутимыми токами, и кажется – лишь выпусти на свободу искорку огня и все в округе вспыхнет неуправляемым буйным пламенем.

Элиа бросился помогать Ольгу выбираться из трясины, но тан отшвырнул его в сторону и поднялся сам. Он не нуждался в помощи мальчишки много младше себя, да и чокнутого, в придачу. Элиа отлетел на пару шагов и едва удержался на ногах. На глазах у него появились непрошеные слезы: с ним снова обращались как с ненужной вещью, и он сразу почувствовал себя слабей и беспомощней чем обычно.

– Если бы не ты и эта проклятая лошадь, я давно уже добрался бы до городов и спас бы отца!- заорал Ольг, – Все из-за тебя!

– Только не надо винить меня в том, что не посмел ослушаться тана и ушел из замка!- постепенно закипая, сказал Элиа,- Ты сильный, и мог остаться.

Ольг с хрустом сжал кулаки. Никто не смел обвинять его в трусости! Никогда!

Гибкое и сильное тело прирожденного воина слепо метнулось вперед, на тонкую фигурку Элиа, и смело его с ног. Мальчик вскрикнул, неумело падая мимо тропы на торчащий из болота сук давно высохшего дерева. Ветка пропорола Элиа рукав куртки и до крови разодрала левую руку. Элиа закусил нижнюю губу, но не произнес ни слова. Жаль было куртку – материнская работа, мать сшила ее на день рождения из добротной теплой ткани и украсила разноцветными вышивками. Близнецы тогда неделю дулись и на мать и на брата – им самим подобные вещи не светили, а Элиа всегда ходил у родителей в любимчиках. А теперь…

Элиа встал, взял Дона за уздечку и решительно пошел дальше по тропе, ни слова не сказав Ольгу, сжимающему кулаки, и с ненавистью смотрящему на них. Раньше, какую-нибудь неделю назад, ему было бы очень страшно – одному, в лесу, посреди пользующихся дурной славой болот. А сейчас Элиа было все равно. Только обидно было от того, что человек, которого считаешь старше и мудрее, которому доверяешь, и который сейчас, после смерти всех, кого знал, остался единственной связующей нитью с жизнью, считает тебя виновником всех своих несчастий.

Начались ранние осенние сумерки, а Элиа все никак не мог дойти до острова, о котором говорил тан. То ли они с Доном медленно шли, то ли, что вероятнее, Элиа потерял тропу и теперь шел в самую гущу трясины. Он старался не думать об этом, но недовольное пофыркивание Дона за спиной заставляло жалеть об отсутствии проводника. Лошади ведь все чувствуют гораздо лучше людей, вспомнились ему слова отца, сказанные давным-давно, целую жизнь назад.

Багрово-красное солнце то выглядывало, то снова пряталось за тучи. Закат показался Элиа зловещим. Впрочем, зловещим он и был – где-то совсем недалеко завыли волки. У Элиа не было желания думать, откуда волки на болоте – он вздрогнул, покрепче схватил узду Дона, совсем позабыв, что ему сказал на этот счет тан. А может, и не позабыл, а делал назло – с Элиа так иногда случалось. Стояла жуткая, замогильная тишина, изредка нарушаемая всхрапыванием Дона и треском ломающихся под ногами давно высохших веток.

– Страшно?- спросил себя Элиа,- А так ли страшно?

Голос прозвучал в тишине гулко и отозвался громким эхом: " А-АА-И-И-А-А-О-О-О…". Совсем рядом раздался треск и неожиданная человеческая ругань. Дон вдруг дернулся и, громко заржав, вскинулся на дыбы, таща за собой Элиа, вопреки всем разумным доводам намотавшего на руку повод. Своевольный и напуганный конь ринулся мимо тропы, влево, в самую трясину и увлекал за собой мальчика.

– ДОН! Дон, нет!- закричал Элиа, чувствуя, что под ногами уже даже и не зыбкая тропинка, а самая настоящая пропасть, из которой, как известно, не выберешься, – НЕТ! ПОМОГИТЕ!

Должен же кто-нибудь помочь ему, ведь Элиа слышал голос! Там, совсем недалеко, за поворотом.

– На помощь!- отчаянно завопил Элиа, пытаясь распутать веревку у себя на руке. Дон ушел в болото по колени, и Элиа тянуло туда же с неодолимой силой. Что же делать, мучительно соображал он, слыша, как жадно чавкает под ногами трясина, предвкушая новую жертву. Сколько же людей погибло уже на знаменитых болотах Нарита?

Дон перестал вырываться из тины и теперь медленно уходил вниз…Единственное близкое существо во всем мире.

Нет, не единственное. Откуда-то сзади, с криком "ЭЛИА!", появился Ольг. В руках у него была толстая палка, которую он протянул мальчику.

– Держись за нее, – прохрипел он.- Ну же!

Элиа схватился за дерево и почувствовал, как его вытягивают из болота сильные руки. Он выполз на тропинку, тяжело дыша, и с тоской посмотрел на Дона, наполовину скрывшегося под обманчиво мирной зеленью трясины. На него наползало тяжелое, словно свинец, чувство вины. Это он виноват, в том, что Дон сейчас погибнет, только он.

На мгновение взгляд Элиа перекрестился со взглядом тана, но он не смог попросить Ольга помочь ему спасти коня. В серых глазах Ольга мелькнуло какое-то странное выражение, и он кинулся к утопающему Дону.

– Ищи палки покрупнее,- скомандовал он ошарашенному Элиа,- подсовывай их под тело коня. БЫСТРЕЕ!

– Почему ты вернулся?- робко спросил Элиа у тана, когда они вышли на большак, ведущий к морю. Ольг устало опустился на придорожную траву:

– Я – тан,- сказал он, как будто это что-то объясняло. У Ольга болело все тело, мышцы словно были порваны на куски – он надорвался, вытаскивая из трясины огромного коня, да и его хозяина, в том числе. Он не был сейчас расположен к длинным беседам на нравственные темы.

Элиа посмотрел на него снизу вверх, и Ольг заметил в круглых карих глазах испуг. Пришлось объяснять:

– Что бы я ни делал, я несу за это ответственность. Я помог тебе выбраться из замка, значит, на моей совести все, что произойдет с тобой дальше.

– Я не понимаю.

– Тебе и не нужно. Это мое дело – не твое.

– А…- протянул Элиа, но не удержался и спросил,- А почему ты полез спасать Дона?

Ольг потер виски, в которых молотками стучался пульс, но ничего не ответил. Тогда Элиа принялся смотреть на дорогу, которой, казалось, совсем не было конца, и думать об Ольге. Когда Дон выкарабкался из болота, он получил от Ольга такой нагоняй, что ничего не спрашивал и вообще старался вести себя потише. А сейчас, спустя ночь, Элиа решил-таки дознаться о причинах возвращения тана. Но беда была в том, что Ольг совсем не хотел ничего рассказывать.

Все дело было в том, что Ольг и сам не знал, почему он это сделал. Наверное, просто потому, что и у него больше никого не было, кроме Элиа и Дона.

ЧАСТЬ 2

Шел снег. Он падал крупными пушистыми хлопьями, покрывая стылую землю ровным белым одеялом. Снегом были покрыты и верхушки деревьев в вековечном лесу, и поля, отдыхающие до следующей весны, и луга, и уже замерзшие реки.

На дороге снега почти не было. Он таял под проезжающими по большаку обозами и превращался в грязную кашу. Но на путешественников так же умиротворенно падали огромные снежинки, как и на все, что их окружало.