Чтение онлайн

Озорные затейники Ник и Дэни.

Маленькая, смешная Лин.

Девушка по имени Эллинг, погибшая у меня на руках.

Они все из-за тебя, ты, сволочь…

Меч Лэриона был прижат к его горлу. В его глазах появилось торжествующее выражение, и Элиа с какой-то странной обреченностью подумал, что он так никогда и не научится толком владеть мечом.

– Все-таки, ты умрешь сегодня, – заявил Лэрион, – Жаль, сын Эвана… мне жаль…

А мне нет!

Резкий рывок, рукоять меча, выпавшая было от боли, возвращается в ладонь, а острие не медля ни мгновенья, вонзается в сердце.

– Ну вот и все.

А потом стало больно, очень больно, и Элиа почувствовал, что милосердное забытье накрывает его с головой.

СУДЬБА В РУКАХ

Над Неаром начинался рассвет.

Солнце поднималось высоко над городом, окрашивая в розовый цвет и знаменитый королевский дворец, созданный зодчими из белого мрамора и дома простых горожан и даже чистые еще мостовые.

Было тихо.

Наступал самый момент восхода солнца – когда замолкают на какое-то время щебетавшие всю ночь птицы, и становится так тихо, как только возможно, словно все боятся вспугнуть восходящее светило; такое теплое, такое желанное.

Элиа, кутаясь в свой черный плащ, смотрел на золотой солнечный диск.

Он перевидал множество рассветов: в пути, ночуя в лесу, когда первые лучи солнца с трудом пробиваются сквозь густую листву, в замке Нарит, когда мать засветло вставала сама и будила семью – кого на завтрак, кого на работу; в бою, когда встававшее солнце было словно знаменем, символом его победы.

Элиа любил рассветы.

Но эта заря была особенной. Сегодняшнее солнце возвещало о том, что он, Элиа, сын Эвана, здесь, в королевском дворце посреди Неара, и с этого дня он может считать себя хозяином всего этого: величественного дворца, огромного города, в котором живут тысячи жителей, страны, в которой впервые за много лет воцарится спокойствие. Да что там, хозяином всего этого мира, принадлежавшего лишь ему!

Прихрамывая, Элиа подошел к краю балкона, на котором стоял, наблюдая за восходящим солнцем, и посмотрел вниз.

Крыши домов блестели в утреннем свете, а по узким улочкам уже шли первые проснувшиеся жители.

Ты хотел этого, не так ли?

Получи!

Ты – теперь хозяин всего этого, ты – король, так правь своим королевством. Чего же ты ждешь?

Теплый ветер откинул назад упавшую было на лоб медную прядь, пощекотал ресницы, ласково погладил лицо.

До коронации осталось полдня.

Целая вечность, если вдуматься.

Ольг спал беспокойно.

Едва ли не в первый раз за долгое время ему пришлось (да что там пришлось – случилось!) спать на мягкой кровати, с настоящим балдахином, периной, подушкой и одеялом, и с непривычки ему казалось что что-то неправильно. Время от времени он просыпался, вспоминал где находится, и что не надо ни от кого спасаться, не за кем бежать, некого спасать, и он снова успокоенно падал головой на подушку. Но проходило еще немного времени – и он просыпался вновь.

Странно это было.

Он наверное слишком привык за них беспокоиться, что сейчас, зная, что Элиа и Кларенс спокойно спят у себя в комнатах, тан чувствовал, что весомая часть его жизни уходит в никуда. Больше не надо было защищать двух этих сумасбродных детей, а значит вообще некого больше защищать, и, несмотря на кажущееся облегчение, Ольг начал чувствовать себя ненужным.

Я – тан, не раз говорил он себе.

А что теперь будет делать тан без замка, когда принц без королевства, стал таки королем.

Зачем обманывать себя, тан? Ты же с самого начала знал, что все так и будет. Все – от начала и до конца. Разве мало тебе было предупреждения дракона? "Один из вас станет королем, другой будет спасать жизни людей…и лишь третий пойдет своей собственной дорогой.". Или ты забыл, а тан Ольг?

В Нарите я не нужен.

Здесь я не нужен тем более. Можно оберегать мятущегося мальчика, но не короля. Я должен позволить ему делать его собственные ошибки – и его собственные достижения.

Только вот моя собственная дорога – где же она?

Почему-то жизнь снова стремительно теряла свою цель.

Ольг встал, взял в руки свой меч, и сжав до боли рукоять в ладони, посмотрел на восходящее солнце.

Кларенс, единственный из троих, спал, и видел сны.

Сны келонскому бродяге и воришке, а ныне лекарю и сподвижнику будущего короля, снились редко, и, в основном, не самые лучшие.

А вот сегодня ему почему-то приснились люди, много людей, некоторых из которых он и не знал вовсе, только слышал от них, и теперь вот догадался кто это.

На палубе белопарусного корабля стояли – все вместе, плечом к плечу – семеро.

Высокий темноволосый мужчина, с серебряным обручем на голове, в развевающемся по ветру черном с серебром плаще, с тяжелым танским мечом за плечами. У него было странно знакомое сероглазое лицо.

Кларенс узнал его по этим глазам – узнал отца, потому что знал сына.

Тан Ольг молча отсалютовал ему мечом и стал смотреть на волны.

Красивая женщина в праздничном красном платье, за руку ее держала маленькая девочка.

– Спасибо тебе, – сказала она. А девочка добавила:

– За Элиа.

Синеглазый паренек его лет или чуть постарше, обнимавший женщину за плечи, усмехнулся:

– Мы были бы хорошими друзьями, лекарь. Береги его. И себя.

Четвертой была девушка. Карие глаза, чистое светлое лицо с высокими скулами, длинные ресницы. Легкая улыбка.

– Ну вот и встретились, лекарь. Помнишь?

– Эллинг?

– Не вини себя ни в чем, лекарь Кларенс. Все идет своим чередом, день сменяет ночь, а смерть – лишь продолжение жизни. Отпусти свою боль, и она уйдет.

Она сказала это и отступила на шаг, выпуская вперед двух последних людей: мужчину и женщину.

Этих он знал.

Целитель из славного города Келона по имени Марк держал за руку жену и смотрел на сына.

– Мама…Отец…

Кларенс давно забыл что такое слезы – с того самого дня как отгорел погребальный костер его семьи, на котором лежали отец и мать. И сейчас, сам не замечая того, он беззвучно плакал – по лицу текли светлые чистые слезы, слезы светлой печали и грядущего обновления.