Хроники тридцатилетней войны
Шрифт:
Впрочем, Кристиан непосредственно с новобранцами не занимался (наладил процесс и ладно), уделяя больше времени контактам с местной знатью. Однажды при очередном посещении палаццо Борромео, где жил новоявленный полковник итальянских кирасиров Джулио Чезаре Борромео со своей женой Джованной Чези (герцогиней ди Чери) и тремя малыми детьми, он увидел в их обществе симпатичного темноволосого дворянина лет сорока, которого Джованна представила своим кузеном Федерико, приехавшим из Рима погостить.
– Черт побери!
– беззвучно воскликнул профессор Долгинов.
– Да ведь это основатель итальянской академии наук деи Линчеи, то есть рысьеглазых!
– Твое восклицание означает, что ты сейчас в него вцепишься?
– стоически спросил Кристиан.
– И я буду изображать из себя великого ученого?
– Можешь не изображать, просто озвучивай мои мысли, и тогда Федерико, подметив несоответствие мимики и слов, сочтет тебя самым большим на свете оригиналом. Впрочем, начнем....
Кристиан поклонился римлянину с большим почтением и произнес:
– Так Вы тот самый Федерико Чези, который с группой ученых создал первую в Европе Академию наук? Слухи о ней дошли и до нашей Богемии - когда в число академиков был включен астроном и механик Галилей....
Федерико поклонился в ответ и сказал:
– Я поражен Вашей осведомленности, синьор. Про нашу Академию знают даже не во всех государствах Италии. Мы опубликовали пока лишь несколько статей и в этом году как раз работу Галилея "Пробирщик"....
– Чему же она посвящена?
– Он исследует в ней природу комет, но, главное, пропагандирует скрупулезные, взвешенные методы исследований любых природных явлений - то, чего пока нет совсем у наших так называемых ученых....
– Совершенно с ним согласен. Но к какому же выводу Галилей пришел по поводу комет?
– Он полагает, что это особые искажения атмосферы, вызывающие у нас оптические иллюзии.
– Вроде миражей?
– Можно, наверное, и с ними сравнить....
– Вот тут с великим астрономом не хочется соглашаться - кометы больше похожи на реальные небесные тела.
– Мне тоже так казалось, но с Галилеем очень трудно спорить, - сказал с улыбкой Чези.
– Если я не ошибаюсь, - ответил улыбкой Кристиан, - именно Вы, Федерико, предложили назвать небесную трубу Галилея телескопом?
– Да, - еще больше разулыбался Чези.
– Ведь "теле" по-гречески означает "далеко", а "скоп" - "смотреть". Галилей посчитал это название удачным.
– Но линзы в трубе можно поменять местами и тогда, наверно, можно будет разглядывать очень мелкие предметы?
– Это Галилей тоже проделал (еще в 1609 г) и назвал такую трубу оччиолино. Она увеличивает мелкие предметы в 9 раз.
– Маловато, - огорчился немецкий принц.
– Вот если бы раз в 100.... Но для этого надо, вероятно, научиться вытачивать очень мелкие двояковыпуклые линзы....
– Зачем нужно такое увеличение?
– Ну, например, для того, чтобы посмотреть, что за воду мы пьем. Вдруг в ней полно очень мелких и вредных для здоровья организмов? В болотной воде такая мелочь точно есть, сам видел, а в речной?
– Ну, тогда, пожалуй....
– произнес академик.
– Или возьмем каплю крови больного человека - например, зараженного чумой. Неужели она будет как у здорового? А если в ней обнаружатся чумные частицы? Тогда можно их поискать на предполагаемых переносчиках, которых поголовно истреблять....
– Во время чумы принято истреблять собак и кошек....
– А надо бы и крыс с мышами! У нас в Пфальце жители уверены, что чумные частицы есть на блохах, а те как раз размножаются на грызунах. А еще ими же установлено, что после кипячения простыней с постели больного и его одежд ими можно пользоваться без опаски. Помогает от заболевания чумой долгое лежание в горячей воде или баня с горячим паром. Ну, а для исцеления заболевших можно попробовать натирать их разболтанной в вине белой минеральной солью из термальных источников. В Италии таких источников ведь много?
– Есть в Тоскане, Риме, Неаполе, Сицилии и на Липарских островах.... Неужели эта соль поможет?
– Соль из терм Изара (это около Мюнхена) помогает....
– Это очень важные сведения, - сказал Федерико Чези.- Пятьдесят лет назад в Венеции от чумы погибло много людей.
– Двадцать лет назад она была в Лондоне, - добавил Кристиан , - а в этом году вспыхнула в Амстердаме. Никто не гарантирован от этой внезапной беды....
– Что за античумную пропаганду ты сейчас вел?
– спросил Кристиан Алекса на обратной дороге в палаццо бывшего губернатора, которое занял по праву.
– Через 6 лет чума обрушится на Ломбардию снова, - сказал мрачновато Алекс.
– Вот и готовлю умных людей хоть как-то к ее обузданию.
– Но что это за чудодейственная соль? В Изарских источниках такой точно нет!
– В отложениях вулканических терм всегда присутствует борная кислота в виде минерала сассолина. Эта кислота обладает противобактериальным действием - слабым, конечно, но все-таки. Вдруг и правда нам, бедолагам, поможет....
Глава сорок вторая. Влюбленный Нью-Шекспир
Визиты богемского кондотьера в палаццо Борромео имели под собой подоплеку, и опять тому виной оказалась паталогическая влюбчивость Алекса. В этом большом доме кроме Джулио и Джованны жила еще одна взрослая патрицианка: девица 22 лет по имени Беатриче. Как выявили клевреты Кристиана, она была рождена в преступной связи кардинала Федерико с некой дамой, которая вскоре умерла. Кардинал уже тогда отличался сердобольностью и потому упросил своего брата Ренато взять дочь на воспитание в семью. Когда Ренато умер, то опека над 7-летней Беатриче перешла к его 18-летнему сыну Джулио, приходящемуся девочке кузеном.
Вопреки своему зависимому положению, у подвижной с детства и любознательной Беатриче выработался независимый характер, который проявлялся в ее речи: быстрой, насмешливой, временами язвительной. Она легко ухватывала суть любого разговора и вскоре, презрев субординацию, вклинивалась в него, рассыпая четкие вопросы, меткие замечания и делая заключительный, часто нелицеприятный вывод. И хоть черты лица ее были совершенны, талия узка и гибка, переходя выше и ниже в соразмерные выпуклости, к 22 годам Беатриче умудрилась отпугнуть всех женихов. (То, что она бастард, женихи знали, но знали и то, что кардинал может завещать ей все свое состояние).