Чтение онлайн

– Это мой сын Йерэмиас с невесткой. Если вы не против, я хотела бы оставить этот портрет здесь. Это бывшая комната Йере.

– Конечно, я ничуть не против. Они очень красивые, – Эмме хотелось сделать приятное хозяйке дома, и пара действительно была красивой.

– Да, были красивыми. Пойдёмте, дорогая, чайник уже вскипел, наверное.

Спустились в столовую в полной тишине. Эмма чувствовала напряжение, но с вопросами не лезла: хоть здесь у неё хватило такта промолчать. Сели пить чай. Вежливо обсудили плату за комнату, потом разговор свернул на эммину работу. Фрау Яблонски оживилась.

– Надо же! Как вам повезло: работать с Цеппелином – большая удача. Кстати, мой постоялец тоже работает у него на верфи. Какой-то механик или инженер, я толком и не спросила.

– Ой, так я всех знаю! А как его зовут?

– Герр Дюрр. Людвиг Дюрр. Тоже заехал недавно, недели полторы как. Приятный молодой человек, всё больше молчит.

Теперь пришла очередь Эммы воскликнуть:

– Надо же! Конечно, я знаю герра Дюрра. Мы в хороших приятельских отношениях. Это даже хорошо, что именно он ваш жилец. Нам и на верфь вместе удобнее добираться. Я очень рада, что он мой добрый знакомый!

– Вот как славно сладилось. А то я переживала, как вам будет с незнакомым мужчиной, вы девушка совсем юная. Теперь уж моё сердце будет спокойно.

Эмма оживилась при мысли, что рядом будет знакомый человек. Всё-таки хоть Дюрр и диковатый, но не чужак. Закрутилась, заозиралась. Минут через пять насмелилась.

– Фрау Яблонски, простите, почему вы сказали, что сын с невесткой были красивыми? Теперь некрасивые? Что-то случилось?

Женщина тяжело вздохнула, уставилась на кайму блюдца.

– Дорогая, зовите меня фрау Улла, я Ульрике Яблонски. Да, случилось. Нет их больше. Погибли. Каждому выпало своё. Но и ушли красивыми, это да. Тут Бог не отнял.

– Простите, – Эмма запунцовела. – Простите, пожалуйста. Я не хотела вас огорчать своими вопросами.

– Ничего, я уж свыклась. Слышали что-нибудь про индейские войны?

– Ммм… Которые в Америке? То есть в Соединённых Штатах? – Эмма пыталась вспомнить, что она читала в газетах об этом. В гимназии у папы их не проходили.

– Да, те самые, в Америке. Апачи нападали на переселенцев, и Йере поехал туда военным наблюдателем. Это было безопасно, сопротивление прекратилось. Джеронимо, вождь племени чирикауа, подписал капитуляцию в сентябре восемьдесят шестого. Летом того года Йере и Кора поженились, а в конце октября мой мальчик уже уехал в Североамериканские Штаты. Я не была против, служба есть служба. И знаете, Эмма – можно я буду звать вас по имени? – Эмма закивала. – И знаете, никакого предчувствия. Вообще ничего.

Фрау Яблонски помолчала, потрогала блюдце.

– Нам написали, что на Рождество какие-то последние воины Джеронимо напали на форт. Вырезали всех, кто был.

– Господи… – Эмма выдохнула ужас. – Этими, томагавками, да?

– Да нет, милая. Они вполне себе владеют современным оружием. Хотя, конечно, Йере в каком-то смысле повезло: его убила пуля. А другие солдаты и офицеры попали и под томагавки, и под костяные ножи. Во-о-о-о-о-т, – протянула фрау Яблонски задумчиво.

– А через неделю мы узнали, что Кора ждёт ребёнка. И тут то ли плакать, то ли радоваться. Всё, знаете, как-то смешалось. Я плакала целыми днями, муж уходил из дома. Старался пережить горе в одиночестве. Йере наш единственный сын. Был единственным сыном, – поправила себя фрау Улла.

– Кора жила с нами до лета, а потом надумала ехать к родителям в Берлин. Уж как мы её отговаривали. И срок уже большой, куда собралась. Но она такая упрямая была, хоть и мышка совсем. Наверное, Йере её за то и полюбил – не сдвинешь эту девчонку, коли она что удумала. Ходил за ней, как телёнок за мамкой. Вот такая любовь…

Опять помолчали. Повздыхали.

– В общем, не отговорили. Поехать-то поехала, да пропала. Через месяц нашли её, почему-то в дилижансе, с кучером вместе. Оба мёртвые, каретой их и придавило. Куда ехала – непонятно. И самое ужасное, что, видимо, от тряски роды начались, а малыш пропал. Волки, наверное, унесли.

Эмма даже не поняла, что держит себя руками за рот. Фрау Яблонски рассказывала свою историю спокойным голосом, без дрожи. Так можно рассказывать рецепт яблочного пирога, наверное. Ужас пробрал Эмму до костей. Бросить теперь хозяйку одну после всего этого она не могла. Не важно, что побудило фрау Уллу довериться девушке, которую она знала полчаса. Что-то между ними возникло, то ли доверие, то ли внутренняя схожесть. Слова были сказаны, горе повисло над обеденным столом.

– Во-о-о-о-о-о-от, – повторила хозяйка.

– Я… Мне… – заблеяла Эмма.

– Не надо, дорогая. Не надо. Ничем тут не поможешь. Каждому свой крест. Сочувствия тоже не надо, оно, знаете, только мешает. Как вуалетка: вроде и видно даму, а вроде и нет. Так что, по рукам? Остаётесь?

Эмма встала порывисто, обошла стул и обняла Яблонски со спины. У обеих в горле был комок. Фрау Улла положила свою тёплую сухую ладонь Эмме на руки.

– Ну, когда планируете заезжать?

* * *

Цеппелин привязал лодку, вышел на пристань. Там в рядок стояли извозчики: все приветственно закивали, заподнимали картузы. Взял ближайшую двуколку – двух Зеппов. У Йозефа и мерина звали так же. Коник был смирный, белой масти. Цеппелин сел рядом с извозчиком, поехали.

– Уезжаете, господин граф?

– Да, все дела доделали, наверное, завтра в Штутгарт.

– Как ваша «троечка»?

– Зимует, – Цеппелин улыбался. Всё его радовало теперь и не было плохих новостей. – Людвиг присмотрит за ней. Да и над «четвёркой» начали работать. Обдумываю вот улучшения.

– Ох, и голова вы, господин граф! – Зепп искренне восхищался великим земляком.

– Как твои девочки?

– Спасибо, господин граф, учатся. Кабы не вы, пошли бы в посудомойки, а так, глядишь, будут как ваша Эмма: на учёных людей работать. Мы хоть люди и простые, но понимаем…

Свернули на дорогу к замку.

– Останови здесь, пройдусь немного.

– Как вам угодно, господин граф, – белый Зепп смирно остановился на повороте. Цеппелин протянул извозчику щедрую плату.

– Ну, до весны, наверное?

– До весны, господин граф, – Зепп поднял картуз на прощание. – Благодарствуем за всё.

Цеппелин зашагал по аллее к дому. Гирсберг находился метрах в двухстах от сворота. Граф думал о том, как обеспечить новой машине лучшую управляемость, любовался закатом, в общем, испытывал умиротворение. Свернул к дому, прошёл через замковые ворота. Увидел, как справа из-за дома выбежала грузная женская фигура. По той тропинке через лесок ходили к младшему брату – его дом был по соседству. Немолодая женщина остановилась возле крыльца, увидев Цеппелина. Это была Софи, жена Эберхарда. Граф тяжело побежал по гравию к дому, невестка задыхалась то ли от бега, то ли от слёз: теперь Цеппелин это видел.

Конец ознакомительного фрагмента.