Чтение онлайн

– Я согласна, – подумав, сказал Кипенная. – Но давай поторопимся, я чувствую приближение грозы.

Сумеречный словно бы не расслышал её последних сов. Он отпустил руку любимой, снял с себя перстень и вложил его на ладонь Дэве, затем вынул из-за пазухи медальон – девятиконечную звезду, – и тоже отдал его Кипенной.

– Подарок Равновесия, – пояснил Император.

Дэва последовала примеру Сумеречного владыки: сняла с пальца старинное кольцо – реликвию своего рода, – и добавила его к остальным драгоценностям. Император не без усилия содрал с рук перчатки и вновь накрыл ладони женщины своими. Чешуйки, покрывающие тело Нарака, моментально вздыбились, испугавшись солнечных лучей. Дэва сейчас же попыталась закрыть собой ладони любимого, но тот не позволил.

– Всё в порядке, – уверил Император, – просто следует поспешить.

Дэва и Нарак монотонно наговаривали охранительные заговоры своих родов; руки их опутал дым. Супругами они не были, но старинный ритуал соединял любовников крепче всякого свадебного обряда. Раздался хлопок. Мужчину и женщину отбросило друг от друга, а в кроватку, скользнув по балдахину, упало нечто тяжелое и блестящее. Оба родителя склонились над люлькой: чёрные птицы, сцепившись между собой когтями на крыльях, образовывали массивный браслет; в лапах каждая птица держала по белому лунному кресту – старинному символу ночного светила.

– Дорогой… Что это значит? – удивилась Дэва.

– Очевидно, отражение его будущей силы.

Вдруг Кипенная встревожено глянула на чернеющее небо.

– Тебе пора возвращаться, – огорчённо прошептала она.

– Но ты так любишь дождь, – заупрямился владыка. – Я останусь. Посмотрим на него вместе.

– Ты же знаешь, что нельзя. Миры истончатся, и тебя обнаружат! – укорила его Кипенная. Нарак тяжело вздохнул в ответ: она была права. Дэва поцеловала руку любимого. – Иди.

– Я постараюсь вернуться как можно скорее, – пообещал Император. – Жди вестника!

– Я буду ждать тебя всегда.

– Позаботься о сыне! – уже с берега крикнул Сумеречный.

***

Мелодия стихла. Князь сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и крепко сжимал своё запястье, на котором с детства носил браслет-оберег с чёрными птицами. Неужели всё увиденное – правда? Но разве такое возможно? Разве может сам Тёмный владыка быть его кровный отец?! Хотя, если задуматься… Карасу не помнил своей матери – она умерла, когда Князь был ещё совсем маленьким. А Зидхор – младший брат Императора, которого Карасу до сего дня считал своим отцом, – запрещал любые разговоры о Пресветлой Ваарисе, и с пеленок называл сына не иначе как «кипенным выродком». И если с «кипенным» всё было понятно – Карасу и до видения знал, что его мать была младшей сестрой Белой Сафеды 24 , – то с «выродком» выходила какая-то нелепость. Теперь же всё вставало на свои места: никакой «отец» ему не отец, а родной дядька! Но узнать правду вот так, по прихоти какого-то музыкального инструмента… Это было слишком даже для сына Чёрного Императора.

– Ты чего на полу сидишь?.. – взволнованный голос и рука на плече вернули Карасу в реальность. Ура сидела возле него на корточках.

Князь взял себя в руки и сказал первое, что пришло на ум:

– Ты очень хорошо играешь. Что за инструмент?

– Флейта, – растерянно ответила Ура. – С тобой точно всё в порядке? Там на крыше навес есть, пойдем лучше туда.

Князь кивнул и пошёл следом за Кагурой.

Дождь всё ещё частил. Но на крыше и впрямь обнаружился навес, а под ним – лавочка и урна. Вероятно, учителя ходили сюда курить.

– Где ключ взяла? – спросил Князь.

Кагура неопределенно воздела глаза к небу.

– Смотри, радуга! – воскликнула Ура.

– Ты любишь дождь? – спросил вдруг Князь и сам удивился своему вопросу: какое, собственно, ему дело, любит девчонка дождь, или нет? А «дело» отчего-то всё же было…

– Не-а, – мотнула головой Ура. – Я Солнце люблю и тепло. И радугу. Холод и сырость терпеть не могу, хоть и родилась зимой в промозглом городе.

Радуга, тем временем, получая всё больше солнечного света, становилась всё ярче.

– Ты на неё похожа, – сказал Князь и кивнул на радугу. – Такая же разноцветная.

Ура искоса глянула на Князя и задумчиво произнесла:

– Полный спектр, да?

– Чего? – не понял Карасу.

– Да так, – отмахнулась Фугеши. Этот уровень знаний был Нараку пока не доступен. Только пройдя обряд Посвящения, Князь получит доступ к самым сокровенным тайнам мироздания. Но интуитивно он всё же чувствовал необычность Уры. Это кипенная кровь матерь говорила в нём.

Нарак что-то неопределенно промычал в ответ. Кагура же заговорила вновь:

– Знаешь, это не моё дело, конечно, но музыка действует на всех по-разному. Каждый инструмент награждает её различными свойствами. Как цветами радуги. – Она улыбнулась, встретив изумленный взгляд Князя. – Давным-давно, когда я впервые услышала голос флейты, то просто не смогла пройти мимо. Играла женщина. Трудно объяснить, но её мелодия была похожа на тёплый ветер: знаешь, как будто под большим деревом сидишь в солнечный день, а высоко над головой шелестит листва… Живая музыка! Мне безумно захотелось научиться играть так же, как она.

Князь кивнул и внезапно заговорил о том, что было сейчас на его сердце. То, о чём рассказывать не имел право никому!

– Я никогда не видел свою мать. Она давно умерла. Тогда я был еще совсем маленьким. Но твоя игра позволила мне её увидеть. А ещё отца…

Ура вдруг хлопнула его по плечу, прервав неуместную исповедь –не хватало еще, чтобы Сумеречный Князь выложил ей сейчас какие-нибудь семейные тайны! Завтра же мальчишка раскается в своей внезапной болтливости, а субедару насильно зачистят память. Ну уж нет, спасибо! Обойдется Ура без вмешательства в своё сознание.

– Наш разум – странная штука, –сказала Экилибр. – Он знает абсолютно всё, и даже то, чего мы никогда не видели в живую, или по какой-то причине забыли. Главное, суметь найти путь к знаниям. Так что, если ещё раз захочешь увидеть маму, только скажи – и я тебе сыграю!

Кураями кивнул. От Уры шло тепло: настоящее, живое. И это тепло с легкостью пробивалось к самому сердцу Нарака. Впервые с ним разговаривали не как с Сумеречным Князем, а легко, – как с равным!

– Ты будешь моим другом? – Спросил он вдруг одноклассницу.

И словно бы дождавшись этого вопроса, из-за туч выглянуло Солнце. Всё вокруг вспыхнуло мириадами дождевых капель.

«Это и есть то самое «чудо», что обещал с утра дождь!» – понял Князь.

Субедар испытывающее взглянула на Сумеречного и серьёзно ответила:

– Буду.

***

Они сбежали с уроков и просто бродили по улицам, разговаривали обо всем на свете и по долгу молчали.

Как выяснилось, в отличие от Кагуры, красавица Юусей возвращаться в школу не торопилась и в своё удовольствие догуливала маленькие каникулы. Тем более что сегодня утром за ней явился влюбленный Нацума, и Фугеши-младшая тотчас улетела с Рыцарем на свиданку. Князь был в недоумении от такого поведения телохранителя – тот словно бы одурел от Яры! Что же «Ишики» станет делать, когда придёт время возвращаться обратно в Сумеречный Мир? И тут только Князь в полной мере осознал всю неотвратимость будущего: рано или поздно, но и ему тоже предстоит прощаться с Кагурой. Навсегда!