Чтение онлайн

– Ты думаешь, я смогу его повторить?

– Не сомневаюсь. Тем более что я записала его в режим повтора.

– А ты не боишься, что кофе всегда будет являться с букетом роз?

– Ну, и прекрасно!

– А когда будет это «какнибудь»? – интересуюсь я.

– Полагаю, через три дня, если, конечно. Магистр не разгонит нас по разным фазам.

– А почему именно через три дня?

Лена удивленно смотрит на меня, потом вдруг улыбается:

– Ах, да! Ты же не знаешь, а я тебе не говорила. Это будет мой день рождения.

Пока я перевариваю эту информацию, Лена уже переключается на другое:

– Показывай свою работу, – фыркает она и подходит к компьютеру.

Я включаю компьютер. Вот граф Саусверк идет по улицам Лютеции, вот он в кабачке: пьет вино и заигрывает со служанкой… Лена внимательно смотрит и часто задает вопросы, уточняя детали.

От императрицы Ольги она приходит в восторг. Посмотрев сцену с Ниной Матяш, Лена бросает на меня взгляд и хмыкает:

– И на эту вертихвостку Магистр советовал обратить самое пристальное внимание? Ничего в ней особенного я не вижу, обычная фаворитка. Что это ты ей с таким почтением и восторгом ручки лобызал?

– Леночка, ты не права дважды, даже трижды. Вопервых, граф Саусверк влюблен в Нину. Вовторых, она действительно красива и приятна во всех отношениях, если ты этого не замечаешь, то, прости, в тебе говорит ревность. Ну, а втретьих, эта девушка очень умна. Ведь это она придумала, как «заминировать» письмо.

– Нуну! Защищай, защищай, – зловеще говорит Лена, – я смотрю, у этой мадьярки, кроме графов Саусверка и де Легара, появился еще один поклонник – хроноагент Коршунов! А нука отвечай! Если бы эта особа предложила тебе провести с ней ночь, стал бы ты отказываться?

– Ну, Леночка, если обстоятельства…

Острый носок сапога больно бьет меня по ноге.

– Я тебе покажу обстоятельства! Развратник! Тебя, я смотрю, в реальные фазы и выпускатьто нельзя. Все норовишь какуюнибудь смазливую особу в постель затащить. Тот раз эту, рыжую, как ее там, нагила, что ли? В этот раз…

– Ну, вопервых, в этот раз ничего такого не было, а вовторых, хоть и было бы? Ты ведь тоже теперь хроноагент. Если тебе по ходу выполнения задания в реальной фазе потребуется переспать с мужчиной, что мне тогда, проникать в эту фазу и его на дуэль вызывать, а тебя бросить как развратницу и больше до себя не допускать?

Лена смеется и перепархивает ко мне на колени:

– Давай смотреть дальше, – предлагает она, оторвавшись от моих губ.

Мы, естественно, пропускаем в ускоренном режиме длинную дорогу, долгие беседы с де Вордейлем и Лачиковым. Вместе с Леной я вновь переживаю все мои приключения в Лотарингии. Теперь я смотрю на них, как бы со стороны, и вижу все неудачи и промахи как свои, так и своих противников. Бои в засадах, бой на площади, перестрелка в монастыре… Лена одной рукой сжимает мою руку, а другой вцепилась мне в плечо.

Вот нас с Андреем атакуют в лесу. Вот мы отрываемся и вновь попадаем в засаду. Вот за мной гонится де Ривак, я отстреливаюсь, спускаюсь в овраг и… пропадаю.

Внезапно Лена останавливает компьютер, откручивает действие назад и задумчиво смотрит на монитор, где граф Саусверк застыл вместе со своим конем в стремительном прыжке, продираясь сквозь заросли навстречу межфазовому переходу. Обращаю внимание на то, что Лена смотрит не на изображение, а на таймер, показывающий время Монастыря.

Лена набирает код, и на соседнем дисплее появляется она сама в Лабиринте. Она идет, держась за стенку, качаясь, как пьяная. Автомат тащится по полу…

– Смотри!

Гляжу на таймер и не верю своим глазам. Цифры совпадают! Лена на экране доходит до развилки и сворачивает в проход. Включается «Мясорубка»… Лена гасит изображение.

– Ты понял?

– Да… Похоже, ты тогда почувствовала, что я в беде?

– Я почувствовала, что ты в смертельной опасности. Меня тогда как по голове чемто ударило. Я шла, не понимая, где я нахожусь, я думала только о тебе, думала только о том, как тебе помочь.

Лена снова набирает код. На мониторе я вижу ее лежащей на каменном полу. Отрешенным взглядом она смотрит на стену перед собой.

– Вот здесь я уже точно знала, что тебя больше нет… А эти идиоты, да и Нэнси тоже, решили, что у меня просто нервный срыв. Они не поняли, что между нами установилась какаято связь, для которой межфазовые барьеры не препятствие.

– Но посмотри на таймер! В это время я уже вернулся в Лотарингию.

– Это по времени Монастыря и Лотарингии. А все время, пока ты бродил из фазы в фазу, ты жил по субъективному времени. Это, как ты говорил, заняло более двенадцати часов. Твое состояние, а оно у тебя было не лучшим, какимто образом передалось мне. Каким, это вопрос для Крис.

– Милая моя, – я крепко обнимаю подругу, – получается, что ты взяла на себя часть моего смятения, что это благодаря тебе я не рехнулся там, а набрел всетаки на выход. Значит, существует и обратная связь. Это я отнял у тебя силы…

– Если это и так, я об этом не жалею. Слава Времени, мы теперь снова вместе! И если бы для того чтобы ты вернулся сюда, мне снова понадобилось бы войти в «Мясорубку», я бы и глазом не моргнула.

– Ну, нет! Такой жертвы я не приму, – протестую я и целую Лену.

– А какую примешь? – спрашивает она, оторвавшись от меня.

– Вот какую! – кричу я и нажимаю на ручку кресла. Спинка принимает горизонтальное положение, и Лена, весело смеясь, падает на меня.

Дальше мы безумствуем практически без перерыва. Лишь глубокой ночью, пройдя через все круги страстной любви и предельно утомившись, мы затихаем, не разжимая объятий.

Утром я просыпаюсь первым, приподнимаюсь на локте и долго смотрю на свою подругу.

Какой всетаки импотент придумал, что женщина наутро после ночи любви выглядит крайне непривлекательно и не пробуждает никаких желаний? Видде ее вызывает только скуку и отвращение! Этот жалкий обрубок мужчины никогда не любил и не был любимым. Если женщина любит и любима, она всегда привлекательна и желанна: и вечером, и ночью, и утром, и в полдень. Она прекрасна в своей любви!

Но за окном разгорается утро. Выходной кончился, нас снова ждет наша работа.

Лена открывает глаза, целует меня и, сбросив остатки того, что не успела вчера снять, идет в душ. Оттуда она выходит светлая и сияющая, как утреннее солнце в ясный день. Осмотревшись, делает мне выговор:

– Даже накинуть на себя нечего. Вот что, дорогой, чтобы к следующему утру сотворил для меня комплект домашней одежды. Не бегать же мне каждый раз домой. Ну, иди пока в душ, а я займусь завтраком.