Чтение онлайн

– Я заканчиваю, – говорит Магистр. – Еще предварительное зондирование Матрицы Микеле показало, и что это незаурядная личность. Когда же мы, без всяких помех и не спеша, протестировали его здесь, то сразу поняли: перед нами – прирожденный хроноагент. Его психологические данные, приспособляемость, способность принимать нестандартные решения почти не уступают, а в некоторых случаях и превосходят ваши.

Последние слова Магистр адресует мне и Андрею.

Я почувствовал укол самолюбия. Не то чтобы мне было неприятно, что ктото может превзойти в чемто нас с Андреем. В конце концов я же сам и сказал, что на каждого непобедимого всегда находится свой победитель. Просто мне не оченьто верилось, то этот выходец из Средневековья сможет освоить сложнейшую программу подготовки.

– И на какой класс вы его собираетесь готовить? – спрашиваю я.

– Прежде всего не мы, – Магистр показывает на себя, – а вы. – Он обводит широким жестом собравшихся. – Для того, чтобы Микеле смог освоить программу, потребуются общие усилия. Что же касается класса, то для начала попробуем аттестовать его на первый. А потом он в паре с Анри будет готовиться на экстра.

Я вспоминаю тяжелейшие месяцы своего «школярства» и с грустной улыбкой смотрю на Микеле. Андрей пожимает плечами и выражает сомнение в том, что выходец из Средневековья сумеет справиться с программой и освоить сложнейшую технику, о которой он не имеет ни малейшего понятия. Но тут вступает Магистр.

– А вот здесь, Андрэ, ты не прав! Андрэ, – обращается он уже ко мне, – ты полковника Михайлова помнишь?

– Конечно, это командир Медведей и наш хроноагент. А что?

– И корпусного комиссара Лучкова тоже помнишь? – игнорирует мой вопрос Магистр.

– Разумеется. Но при чем здесь они?

– А при том, что первого в миру звали Матвей Кривонос, а второго – Стефан Кшестинский.

– Ну и что?

– А то, что Матвей – запорожский казак, а Стефан – польский шляхтич. Мы их забрали сюда из XVII, относительно твоего времени, столетия. Они были заложниками, обеспечивающими перемирие. Один в войске запорожцев, другой – в Польском. Когда перемирие было нарушено, их должны были посадить на колья. Но мы вмешались. А теперь скажи, Андрей, были у тебя к полковнику Михайлову претензии как к пилоту?

Я развожу руками:

– Какие могут быть вопросы? Полковник Михайлов на своем «ЛаГе» за четыре месяца сбил двадцать два немецких самолета.

Андрей смотрит на меня и качает головой:

– Ну, раз Сохатый дает такую оценку, то мне крыть нечем.

А Магистр добивает его:

– А ведь это только одно задание! И Стефан, и Матвей – хроноагенты первого класса, работают уже пятый десяток лет, выполнили не одну сотню заданий. Кстати, им и в дальнем космосе, как и вам с Андрэ, действовать приходилось. И не один раз.

– Хватит, Магистр, хватит! – умоляет Андрей. – Сдаюсь, можешь снимать меня с вертела и подавать на стол. Я готов. Но мне хотелось бы спросить самого Микеле, что он сам думает по этому поводу? А, Микеле? Микеле!

Микеле в этот момент вновь созерцает Кристину, и видно, что мысли его гдето далекодалеко отсюда. Возглас Андрея возвращает его к действительности. Он как бы встряхивается и вопросительно смотрит на нас. Вопрос он не слышал. Андрей повторяет:

– Микеле, что ты сам думаешь обо всем этом?

Он задумывается. Воцаряется всеобщее молчание. Всем интересно, что скажет Микеле. Пауза несколько затягивается. Наконец Микеле еще раз смотрит на Кристину, вздыхает и медленно говорит:

– Андрей прав. Мне здесь многое непонятно. Непонятно даже, как я сюда попал. Когда я первый раз открыл здесь глаза, я подумал: «Вот он какой, тот свет!» Вам смешно, Андрей?

– Нет, нет, Микеле! – успокаиваю я его. – Просто, когда я сам попал сюда, моя первая мысль была такая же. А первый человек, которого я здесь увидел, была Лена, и я принял ее за ангела небесного.

Микеле улыбается и продолжает:

– Вы вытащили меня из ада, спасли от самой страшной, какую только можно вообразить, смерти. Синьоры Арно и Филипп объяснили мне, что за это я должен у вас работать. Я не совсем понимаю, что это за работа, но понял я одно: для того, чтобы ее выполнять, надо много узнать и многому научиться. Вы правы, мне будет очень трудно. Но вы зря спорили, я – человек упорный. И если вы мне поможете и объясните, то я научусь всему, чему нужно. Должен же я расплатиться с вами за свое спасение.

– Хороший ответ, – говорит Стремберг. – Будем считать знакомство состоявшимся, а дискуссию законченной. Завтра, после обеда, я жду от Елены и Филиппа программу подготовки Микеле. А сейчас, Филипп, помоги Микеле подобрать жилье по его вкусу. Не может же он все время жить в медицинской лаборатории. Все остальные свободны. Хотя, Микеле, у тебя, наверное, есть вопросы?

Микеле теряется. Конечно, у него масса вопросов, но он даже не знает, как их сформулировать. Магистр подбадривает его:

– Не стесняйся и запомни: лучше задать сто глупых вопросов, чем не получить ответа на один умный. Никто и не подумает смеяться над тобой. Наоборот, все будут рады помочь тебе поскорей все понять и освоиться. Так что, давай первое, что тебе приходит в голову.

– Мне непонятно одно, – решается Микеле. – Вы все одеты, на мой взгляд, довольно странно, особенно женщины, но примерно одинаково. Только вот, синьор Андрей, почему вы в таких странных доспехах? Я такие видел только в храмах, как святые реликвии старины. Вы всегда так одеты?

– Дело в том, Микеле, что я только что прибыл из такого Мира, где такие доспехи носят все рыцари, и еще не успел переодеться. Завтра ты увидишь меня в обычной одежде.

– Понятно. И еще, синьора Кристина, вы бывали в моем Мире?

– Нет, Микеле, я не работаю в других Мирах. Один только раз я была в том Мире, откуда только что пришел Андрей. А в твоем Мире я никогда не была.

Микеле смотрит на нее недоверчиво:

– Тогда почему вы так… – он мнется и замолкает.

Мы ждем продолжения, но Микеле молчит. Он снова кудато «ушел». Тогда мы прощаемся и оставляем его с Магистром. У дверей НульТ меня останавливает голос Магистра:

– Андрэ, ты опять оставляешь у меня свое ведро. Забери, пожалуйста, мне оно без надобности.

Дома, когда Лена помогает мне освободиться от доспехов, я спрашиваю ее:

– И что ты об этом думаешь?

– О чем? О твоем последнем задании или о побочных явлениях, которыми сопровождается образование прямых переходов?