Чтение онлайн

Тут же вижу яркое подтверждение своим мыслям. Начинает накрапывать дождь. Я прохожу мимо какогото учебного заведения. Кажется, техникума или колледжа, как их стали называть, непонятно почему.

Из дверей выходит молодая девушка и идет в том же направлении, что и я. Невольно замедляю шаг. Не девушка, а картинка. Тонкие черты лица, великолепная фигурка, длинные темные волосы, большие выразительные глаза. И одета великолепно. Так, что глаз не оторвать. Белый плащ, стянутый на талии поясом. Черные сетчатые колготки, высокие белые сапожки. Ансамбль дополняют белая сумочка на длинном ремешке и белые лайковые перчатки. Девушка раскрыла прозрачный зонтик с белой каймой и идет грациозной походкой, привлекая к себе взгляды прохожих.

Я иду за ней, благо нам по пути. Редко удается увидеть такую красоту. Но есть и такие созерцатели, которым просто видеть ее мало. Красавице преграждает дорогу мужчина «кавказского» типа, лет сорока. Он чтото говорит девушке, та резко отвечает, мужчина опять чтото говорит. Я подхожу ближе и слышу ее фразу:

– Нет! Что тебе от меня нужно?

Мужчина наклоняется к ее миниатюрному ушку. Девушка реагирует довольно живо:

– Нахал!

Он снова чтото шепчет. Девушка на секунду задумывается и согласно кивает. «Кавказец» подхватывает ее под руку, ведет к обочине, ловит такси и кудато увозит. Сделка состоялась.

Я вздыхаю и закуриваю. Ощущение такое, словно я, нагнувшись понюхать великолепную розу, увидел, что под кустом ктото присел по нужде и старательно забивает аромат чудесных цветов. А здесь все это, как видно, в порядке вещей.

Вскоре я выхожу на окраину, а оттуда – в поле. Точнее, это не поле, а пустырь. Утром я не обратил внимания, что пустырь основательно помечен собаками. Когда я шел в город, их уже выгуляли. А сейчас на пустыре весьма людно и собачно. Кого здесь только нет! От болонок до догов и ньюфаундлендов. Идти сквозь этот собачий строй всей командой рискованно. Это еще полбеды, что псы поднимут вселенский галдеж. Мы просто привлечем к себе излишнее внимание. Вышли из леса, со стороны войсковой части, пять человек с огромными баулами. Что за люди? Что несут? Куда и зачем?

Вконец облаянный, достигаю опушки и по тропинке иду до заброшенной насосной станции. Наташа и Анатолий сидят как на иголках. Лена и Вир, как всегда, невозмутимы. Замечаю, что они уже переоделись, разобрали оружие и упаковали его и все подвесное снаряжение в ранцы. Тюки получились объемистые и неподъемные. Одно дело тащить все это, когда оно распределено по всему телу, совсем другое – когда оно собрано в одну кучу.

Лена в своем голубом кожаном костюме. Она только поменяла ботинки на белые туфельки с серебристыми ремешками. Наташа надела белую блузку, юбочку и жилетку из бархатистой темноголубой ткани, натянула белые гольфы и обулась в красные туфельки. Толя одет, как и я. Один Вир в камуфляже. Ничего, сойдет.

– Я вижу, вы уже сориентировались по стилю одежды?

– Неужели тебя ждать будем! Здесь в сторону кладбища знаешь, сколько народу прошло. Как успехи?

– Улица Кочубея, дом шестнадцать, квартира шестьдесят два, – показываю я ключи. – Три комнаты, все удобства и полная обстановка. Снял на месяц.

– Отлично! Ты у нас молодец, и я сейчас тебя при всех поцелую. – Лена чмокает меня в губы и прищуривается. – И выпить гдето успел.

– Даже два раза, – честно сознаюсь я.

– Вы видите его? – возмущается Лена. – Вконец вас Магистр испортил. Стоит доверить ему деньги, обязательно напьется!

– Ну, сделку по квартире пришлось, естественно, обмыть. Тут ты не возражаешь?

– Здесь не возражаю. Святое дело.

– А перед этим я не тратился. Меня угощали.

– О! Стоит его выпустить в реальную Фазу, он тут же найдет другаалкоголика! И это – хроноагент экстракласса! Краса и гордость, элита НульФазы! Ты хоть подумал, какое мнение теперь составят о нас начинающие хроноагенты? Что подумают они о том, что у нас там творится, если даже лучшие из лучших…

– Стоп! – я затыкаю Лене рот поцелуем. – А еще все время на Магистра ворчала. Ты еще большая зануда, чем он. Не искал я здесь друзейалкоголиков. Это совершенно особый случай.

– В чем же его особенность?

– Потом расскажу. Давайте собираться, а то засветло не успеем.

Собираться в принципе и нечего. Все уже уложено. Мы покидаем временное пристанище. Не успеваем дойти до опушки, как становимся свидетелями жестокого зрелища.

Псы, выгуливаемые на пустыре, сначала облаяли, а потом и напали на мужчину пожилого возраста, одетого довольно бедно и потрепанно. Он, вместо того чтобы не обращать на них внимания, сначала отбивался, а потом побежал. Псам только того и нужно было. Свора более чем из десятка псов ринулась на него, подбадриваемая хозяевами. Мужчина споткнулся, и псы начали с рычанием рвать его одежду. Он только закрывал лицо руками. А хозяева стояли неподалеку и хохотали.

У Анатолия темнеют глаза, и он тянется к пистолету, который у него засунут за пояс. Я останавливаю его:

– С ума сошел! Эти барбосы стоят сумасшедших денег. Хочешь вместо работы по судам таскаться да огромные штрафы выплачивать? Все собачники покажут против тебя, учти. Да еще и за пистолет притянут.

– Но нельзя же пройти мимо!

– Конечно, нельзя, – соглашаюсь я и кричу хозяевам: – Кончайте забаву! Отзовите ваших псов!

– Пусть потренируются! – отвечает мне вальяжный мужчина в желтом спортивном костюме. – Эти бомжи уже всех достали. Меньше шляться здесь будут.

– То, что вы делаете – подсудно, – предупреждаю я. – Неважно, кто это, бомж или порядочный человек. Если он подаст на вас заявление, а свидетели у него есть, вы очень долго будете оплачивать его лечение. Я уже не говорю про штраф.

– Свидетели! Да вы сейчас порсанете отсюда, и вас никто не найдет. Щас, собачек перенацелим. Шляются тут!

– Не советую, милейший! Если мы отправим на тот свет штук пять ваших собачек, суд нас при этих обстоятельствах оправдает, а вы понесете убытки, и немалые. Лучше отзовите собак, или я сам заявлю в милицию о вашем бесчинстве.

Толстяк в желтом несколько секунд колеблется, раздираемый, с одной стороны, желанием покуражиться, а с другой – опасением потерять элитного пса и попасть под суд. Наконец здравый смысл берет верх. Он грязно ругается, косится на нас, но собаку отзывает. Его примеру следуют другие собаковладельцы. Их жертва остается лежать на земле. Лена подходит к нему.

– Здорово вас покусали! Вот что, пойдемте, напишете заявление. Этого оставлять никак нельзя. Мы будем свидетелями.

– Ну их к лешему, этих собачников! У них все схвачено. Только лишних головняков наживешь.

– Он прав, – тихо говорю я. – Головняки будут, и, в первую очередь, у нас. Какие мы свидетели без паспортов и с полными ранцами оружия и боеприпасов? А этого мордатого я просто на понт брал.

Лена промывает мужчине раны, останавливает кровь и смазывает их бальзамом из нашей аптечки.

– Спасибо вам, милая, – говорит мужчина. – Дай вам бог здоровья и детишек побольше и покрепче. И вам спасибо, заступились. Эти чертовы собачники тех, кто без собак, и за людей не считают. Какой я им бомж? Просто к старухе своей на могилку шел, а тут они. Для них любая шавка дороже любого человека.