Чтение онлайн

– Я понимаю так, что вы готовы приобрести у нас эти камни?

– Да. Но предупреждаю сразу, будут два нюанса. Первый. Я не смогу дать вам за эти камни больше двух третей их полной стоимости.

– Мы на большее и не рассчитывали.

– Очень приятно встретить таких понятливых клиентов.

– Разумеется. Мы же не на международном аукционе.

– О, да! – кивает Лев Яковлевич. – И второе. Эту сумму я смогу приготовить вам только завтра. Поймите сами, деньги большие, и я, хоть и владелец ювелирной мастерской, такой суммой не располагаю. Весь мой капитал – в материалах. Вы ведь пришли с расчетом получить деньги, а не золото, жемчуг и тому подобное. Мне придется взять кредит в банке и обратиться за займом к коллегам.

– Но ведь ваши коллеги одновременно и ваши же конкуренты, – с сомнением говорю я. – Пойдут ли они на крупный заем?

– О! Конкуренция конкуренцией, но есть еще и цеховая солидарность. Профессиональная гордость, я бы так сказал. Когда они узнают, какие редкие камни мне предложили, они не только выложат деньги, но и предложат свои услуги при оформлении сделки в качестве свидетелей. Лишь бы самим посмотреть на такую редкость. Итак, у вас нет возражений по моим условиям?

– Нас вполне устраивает и сумма и сроки. Значит, послезавтра?

– Да, в это же время. Я вижу, Андрей Николаевич, у вас остались какието сомнения. Спрашивайте.

– Не сомнение, а простое любопытство. Вы сами сказала: камни редкие и дорогие. Вы приобретаете их и берете с этой целью кредит и займы, чтобы удовлетворить профессиональную гордость? Я сильно сомневаюсь, что вы сможете их быстро сбыть.

– И зря сомневаетесь. Вы, извините, по профессии кто будете?

– Военный. Летчикистребитель.

– Понятно. Вряд ли в высоком небе вы сталкивались с обладателями крупных состояний. Поверьте мне, как ювелиру с большим опытом, за последние десятьпятнадцать лет появилось достаточное количество господинчиков с немалыми деньгами. И эти господинчики просто не знают, куда их девать. Происхождение этих состояний самое сомнительное. Но, увы, ОБХСС упразднили, а по нынешним законам, точнее, изза отсутствия таковых, если человек платит налоги, то никто не должен интересоваться, откуда у него взялись для этого деньги. И упаси Господи попробовать заставить их вернуть нажитое неправедным путем! Тут вполне может вспыхнуть гражданская война. Хотя, – Лев Яковлевич вздыхает, – я не думаю, что это будет худший вариант для нашей несчастной Родины. Она столько пережила, что очередное потрясение сделало бы ее только крепче. Но я отвлекся. Не так давно меня посетил со своей молодой супругой некий ГОСПОДИНЧИК из этих скоробогатых. Как и подавляющее большинство подобных субъектов, господинчик подавлял окружающих своим исключительным интеллектом. Он не в состоянии отличить Гоголя от Гегеля, Гегеля от Бебеля, Бебеля от Бабеля и Бабеля от кабеля. Правда, кабеля от кобеля он с трудом отличит. Но зато фамилию свою пишет с ошибкой. Коровина изображает через «а». Считать он умеет до десяти… миллионов. Правда, считает не единицами, а тысячами. В нашем деле он редкостный эрудит. Он глубоко убежден, что если камень царапает стекло, то это – алмаз. Меня так и подмывало втюхать ему ограненные твердосплавные пластинки. Остановило только присутствие его молодой супруги. Он хотел сделать ей свадебный подарок.

Лев Яковлевич снова вздыхает и некоторое время молча смотрит на Лену.

– Вы знаете, пани, можно я буду вас так называть? Знаете, пани, я давно задумываюсь, почему дуракам так везет с супругами? Жена этого господинчика моложе его лет на десять, еще девочка. Но редкостная красавица и, самое главное и необычное для такого возраста и такой внешности, умница. У вас с ней есть чтото общее. Вы – это она в более зрелом возрасте. Почему такие прекрасные и умные девушки связывают свою судьбу с такими кретинами? Деньги, богатство? Увы! Скорее всего, именно так. Таким редкостным камням, – он кивает в сторону наших бриллиантов, – всегда требуется соответствующая оправа. Девушкам сейчас самостоятельно пробиться и найти подобающее место в жизни затруднительно. Вот они и вынуждены искать, как сейчас принято говорить, спонсоров. До сегодняшней нашей встречи я полагал, что исключений из этого правила уже нет. Да и вас, признаюсь, поначалу принял за такую же парочку. Думал: поймал котяра райскую птичку, посадил в золотую клеточку, причесал ей перышки и желает еще чтото в причесочку воткнуть. К счастью, я ошибся. Но вы мне скажите, пожалуйста, с чего все пошло? Я имею в виду не то, что у нас сейчас творится. Оттуда пошло такое отношение к женщине? И почему сами женщины стали так себя вести? Почему самая презренная профессия вдруг стала одной из самых престижных? Почему самая черная, извините, порнуха вдруг стала не только в порядке вещей, она стала даже назойливой. Почему отношения между мужчиной и женщиной вдруг упростились до уровня, простите, сморкания или отправления малой нужды? Откуда это пошло и кому это нужно? Помните, как писал поэт: «Если звезды на небе зажигают, значит, это комунибудь нужно!» А если это комуто нужно, то какую цель преследует этот ктото? По вашим лицам я вижу, что ответов на эти вопросы вы не знаете. Но вы задумались, и это – самое главное. Простите словоохотливого старого еврея, и до встречи. Жду вас послезавтра в этот же час.

Мы прощаемся со старым ювелиром и молча идем по улицам, думая, я уверен, об одном и том же. Лев Яковлевич, сам того не подозревая, затронул одну из самых существенных деталей и заострил на ней наше внимание. То, о чем он говорил, – отношения мужчины и женщины, низведение этих отношений до уровня отправления естественных надобностей, низведение женщины до уровня самки и, даже более того, до уровня туалетной бумаги – мы уже видели. Все это было ярко выражено в той самой Фазе, откуда мы забрали Вира. Неужели и эту Фазу ждет такое же будущее? Я смотрю на группу девушек, с хихиканьем рассматривающих какойто яркий журнал, и мне становится не по себе. Замечаю, что Лена тоже смотрит на этих девиц и грустно улыбается.

– Ты знаешь, что за журнал они рассматривают? «Откровение», журнал эротикопорнографического содержания для женщин. Господин Пендельман прав на все сто пятьдесят.

– Все это верно, – соглашаюсь я, – но скажи, ради Времени, зачем тебе понадобилось творить бриллианты с такой редкой огранкой? Да и откуда ты про нее узнала? Хорошо еще, что мы сразу попали на такого покладистого ювелира. А ведь могло получиться и подругому. Хорошо, если бы нас просто послали в Схлопку с этими камешками. А то, могли бы и сообщить о странных посетителях куда следует.

– Временем клянусь, Андрей, я даже не подозревала, что существует такая богемская огранка. Я знаю о драгоценных камнях и способах их огранки ровно столько, сколько и ты. Мы с тобой учились по одной программе. Когда я их творила, я просто представила бриллианты такой ЧИСТОТЫ и такого размера. Видимо, синтезатор Старого Волка страдает повышенной чувствительностью. Вот он и уловил в моем подсознаний чешское происхождение и решил доставить мне удовольствие. А может быть, на родине Старого Волка алмазы гранят именно таким способом, и синтезатор настроен соответственно? Кстати, ты же был на его родине, я имею в виду планету Плей в системе Водолея. Ты не обратил внимания, как там гранят алмазы?

– Ага. Я там только этим и занимался. Ни до чего другого мне и дела не было. Ладно, проехали. Будем считать, что нам повезло и на этот раз.

Через день, в назначенное время, мы вновь посещаем заведение Льва Пендельмана. Кроме хозяина, нас ожидают еще два пожилых еврея. Это, как я понял, те самые ювелиры, которые ссудили словоохотливого Льва Яковлевича деньгами и выступают свидетелями сделки.

Ювелиры с неподдельным интересом и плохо скрываемым любопытством осматривают камни, свидетельствуют их чистоту, вес и ценность. После этого они переключают свое внимание на нас, большей частью на Лену. Под их изучающими взглядами я чувствую себя весьма некомфортно. Мне так и кажется, что сейчас они найдут в нас, словно в камнях, какойнибудь дефект и объявят сделку недействительной. Но все кончается благополучно. Лев Яковлевич подписывает купчую и отсчитывает наличные купюрами крупного достоинства. Бриллианты он заворачивает в черный бархат и прячет в сейф.

Ему явно хочется еще побеседовать с нами, но мы лишаем его этого удовольствия и прощаемся. Нам пора в «КомТех».

Анатолий уже ждет нас там. Он пьет с Сергеем пиво и беседует на компьютерную тему. Через открытую дверь техотдела видно, как Дмитрий ковыряется в компьютерном блоке и грустно поглядывает на беседующих. Он тоже не отказался бы от бутылочки пивка, но Анатолий допустил ошибку, он принес только две бутылки.

Я исправляю упущение нашего товарища, даю Дмитрию деньги и прошу принести пива из расчета по две бутылки на каждого. Он сразу преображается и отправляется к ближайшему киоску. Пиво он приносит на диво холодное, даже руки стынут, когда берутся за бутылку. Вновь продемонстрировав нам свое искусство откупоривания пива, Дмитрий первую бутылку галантно подает Лене.

– Ну, Сергей, – спрашиваю я, – вы подсчитали, во что нам обойдется спецзаказ?

– Дороговато обойдется, Андрей Николаевич, – смущенно говорит Сергей и протягивает мне распечатку. – Дешевле никак не получается.

Сумма действительно приличная, но мы, честно говоря, когда прикидывали, насчитали больше. Я протягиваю распечатку Лене. Она кивает, открывает сумочку и отсчитывает купюры.

– Так вы согласны? – с сомнением в голосе спрашивает Сергей.