Чтение онлайн

– Готов.

Все вокруг исчезает, перед глазами вспыхивает палевый свет, который постепенно переходит в розовый, потом – в голубой, потом салатный, бежевый, розовый, голубой, палевый и т.д., то набегая, то отступая, как волны на морском берегу, плавно сменяя друг друга. Одновременно звучит какаято странная мелодия, меняющая ритм в соответствии с изменением цвета, но без всякой системы. И какоето лепетание, бормотание или нашептывание: “Увалалаувылилолиулала…”

И так – без конца.

Какоето время я пытаюсь отвлечься, думаю о Лене: улалолилиулулули… о своей эскадрильи: увулулолоулулу… об оставленной навсегда жизни в моем времени: увалалали… Потом понимаю, что засыпаю… Уляуляляленьки, купим сыну валенки…

Нечеловеческим усилием я встряхиваюсь. Попробуй тут не засни, когда тебя так баюкают. Надо сосредоточиться на команде: “Не спать!”

Не спать… не спать… улалалать – спать… не улалать… не улилить…

Мне кажется, что я борюсь со сном уже целую вечность… Я гдето читал, что святая инквизиция практиковала пытку лишением сна. Какие всетаки были гуманисты, эти добрые инквизиторы. Они так и не смогли додуматься до такой пытки: пытки усыплением! А как приятно было, наверное, когда тебя после пыток притащат в твою камеру, бросят на соломенный тюфяк, ты отключишься, и спишь, и улаляляулулу…

Черт возьми! Я начинаю вспоминать все бравурные военные марши начиная чуть ли не с Петра Великого… Под марши не заснешь!..

Не знаю, сколько я так маршировал, но все, даже самое приятное, когданибудь кончается. Цветовые волны гаснут, и перед моими глазами вновь возникает голограмма с девушкой.

Лена смеется:

– Вот уж никогда не думала, что меня будут сравнивать с инквизитором!

– Они по сравнению с тобой мягкосердечные и добродушные создания…

– Ничего, это только первый раз тяжело, еще раз пятнадцать, и привыкнешь. Ладно, проверим. Where d'you look?

– That charming lass. D'you know her?

–Yea.

– Who's she?

– I'll tell you. Tomorrow, if you not object.

– Nice.

[ – Куда ты смотришь?

– Это очаровательная девушка. Ты знаешь ее?

– Да.

– Кто она?

– Я расскажу тебе. Завтра, если не возражаешь.

– Хорошо (англ.).]

– С лингвистикой – порядок. Легенду проверять не будем, слишком долго это…

– А что такое – легенда? Чтото наподобие того, что сочиняют разведчикам?

– Чтото в этом роде. Но там легенда большей частью вымышленная, а здесь легенда – это набор необходимых сведений из жизни объекта внедрения. В самом деле, как ты сможешь выполнить задание, если не знаешь, как зовут твоих сослуживцев, где ты живешь, и хорош же ты будешь, отыскивая у себя в полицейском участке нужник, если тебе приспичит…

– Но я ничего этого не знаю…

– И не надо. Зачем тебе это здесь? Вот когда на твою матрицу наложатся неподавленные гармоники матрицы Блэквуда, тогда все узнаешь автоматически. Ну все… у нас осталось около двух часов. Тебе сейчас лучше всего отдохнуть. Да и я устала дьявольски, торопилась.

Лена сбрасывает туфли и устраивается на шкуре со старинной книгой. Правой рукой она производит какието манипуляции в воздухе. На окнах опускаются шторы, свет приглушается, остается освещенным только участок, где сидит она. Начинает звучать тихая спокойная музыка.

– Ты приляг, вздремни. Я тебя разбужу.

Покорно вытягиваюсь на диване и “убаюкиваюсь”.

Глава 9

Люди Ваги Колеса, изловив осведомителя, вспарывают ему живот и засыпают во внутренности перец… А пьяные солдаты засовывают осведомителя в мешок и топят в нужнике. И это истинная правда, но он не поверил.

А. и Б. Стругацкие

Мягкий сигнал таймера возвращает меня к действительности.

– Пора, – тихо шепчет мне Лена.

А меня неожиданно посещает мысль. А что, если?..

– Лен, нельзя ли посмотреть еще раз сцену встречи этих провокаторов?

– Почему нельзя? Все, что надо для работы, не только можно, но и нужно…

С этими словами Лена встает и босиком шлепает к компьютеру. На экране возникает сцена встречи Луиджи Гальдони, Антонио Сфорца и того, третьего.

– Пожалуйста, стопкадр, а затем просмотр в различных ракурсах… Так, хорошо, спасибо.

Лена обувается, и мы идем к нульТ. Из кабины мы выходим в уже знакомое мне помещение. Именно здесь я несколько дней назад пришел в себя и увидел Лену.

Лена не дает мне осмотреться:

– Раздевайся и ложись на этот стол.

Сама она подходит к стеклянному шкафчику и готовит какуюто смесь, сверяясь с таблицей, горящей на мониторе.

– Пей, – подает она мне полстакана похожей на чернила жидкости.

Беру и с опаской нюхаю: пахнет соленой рыбой. Пробую: вкус и крепость, как у мадеры…

– Пей, пей, – смеется Лена, – от этого еще никто не умирал. А теперь ложись и расслабься, – командует она, когда я выпиваю зелье.

Замечаю, что стол покрыт сеткой изолированных друг от друга контактов.

– Электрический стол, – шучу я.

Это сходство усугубляется еще и тем, что Лена присоединяет к моим ступням и вискам контактные пластины.

– Сейчас вот дам тебе триста восемьдесят – и привет начинающему хроноагенту Андрею.

Она быстро целует меня и садится за компьютер. От потолка к моей голове начинает опускаться сооружение в виде решетчатого усеченного конуса, сделанного из золотистой проволоки. В узлах решетки – темные, тускло блестящие кристаллы.

– Магистр, мы готовы, – докладывает Лена.

– Ну как, Андрэ? – спрашивает Магистр. – С нами Время?

– С нами Время! – отвечаю я, стараясь побороть волнение и придать своему голосу бодрые интонации.

– В добрый путь!

Я не успеваю ответить: “К черту!”, так как проваливаюсь во тьму.

– Эй, Джон, задремал! – слышу я голос Сэма Колли.

– Да брось ты, Сэм, – отвечает ему за меня Билл МакКинли, – дай отдохнуть парню. У нас с тобой ночь спокойно прошла, а ему до утра пришлось по своему участку хулиганов гонять.