Чтение онлайн

Встаю изза стола и, потягиваясь, бросаю взгляд на часы. До встречи Гальдони и Сфорца осталось чуть больше часа.

– А и в самом деле задремал. Пойду пройдусь по участку, освежусь.

– Давай, давай! Мало ты там ночью жути нагнал!

Сначала – в фотолабораторию.

– Дик, дай мне на часок заряженную камеру с длинным объективом.

Несловоохотливый фотоэксперт протягивает мне фотоаппарат.

– Девятнадцать DIN.

– Спасибо, Дик. Если я через час принесу пленку, когда сможешь сделать снимки?

– К тринадцати.

– Договорились.

В одиннадцать я уже захожу в знакомый переулок. Ни души, кроме кошек. Сразу подхожу к облюбованному мною контейнеру с дырой в боку. Он валяется у стены. Ставлю его в рабочее положение дырой к тому контейнеру, у которого сейчас будет стоять Луиджи. Залезаю внутрь и закрываюсь крышкой.

Через десять минут появляется Луиджи. Он нервно пошагивает у “своего” контейнера, курит и вполголоса ругается на смеси английского и итальянского. Внезапно он успокаивается, прислоняется к контейнеру спиной и смотрит кудато вверх, насвистывая сентиментальный мотивчик.

Еще через десять минут приходят Антонио и третий. Начинаю снимать. Мне не слышно, о чем они говорят, да это мне и не нужно, знаю и без того. Зато и они не слышат щелчков затвора. Когда они расходятся, я нащупываю рукоятку “кольта” и с трудом подавляю в себе желание выскочить из контейнера, арестовать эту троицу и доставить их в ФБР.

Чтото говорит мне, что этого делать не надо. Да и вряд ли они без оружия. Гальдони – мелкая сошка, а вот Сфорца и этот третий – птицы другого полета. Этот контейнер станет по совместительству и моим гробом. Пусть ими ФБР занимается.

Выждав минут десять, покидаю свою засаду и иду в участок. Пока Дик делает снимки, я пишу рапорт на имя начальника отдела ФБР. Все это дико неприятно, но…

Тринадцать двадцать. Забираю фотографии и поднимаюсь на второй этаж. В приемной 0'Доногана рыженькая Синди, увидев меня, радостно вскакивает:

– Джон!

Я предупредительно поднимаю палец:

– Я к твоему шефу. Он на месте?

Лицо Синди вытягивается, она нажимает кнопку селектора. “Пусть заходит”, – слышу я искаженный динамиком голос. Капитан Патрик 0'Доноган смотрит на меня с плохо скрываемым интересом. С чего бы это бывшие коммунисты повадились в его отдел?

– Джон? Что привело тебя?

Молча подаю ему рапорт. Капитан хмыкает и начинает читать. Буквально сразу брови у него лезут вверх, и он время от времени переводит на меня недоуменный взгляд. Кончив читать, он кладет рапорт на стол, лицевой стороной вниз, и смотрит на меня долго и внимательно. Левой рукой он берет из коробка спичку и начинает катать ее в зубах. Все знают, что капитан 0'Доноган не курит, но на столе и в кармане у него всегда лежат спички. И если спичка появилась в зубах, не жди ничего хорошего.

Наконец Патрик 0'Доноган цедит сквозь зубы, не вынимая спички:

– С чего бы это вы, Джон, стали писать доносы на своих товарищей?

– Это не донос, сэр, это рапорт.

– Пусть будет рапорт, сути это не меняет. Я не первый день работаю в ФБР и не первый раз встречаюсь с комми. И вот я думаю: а почему вдруг у Джона Блэквуда проснулось служебное рвение и он решил посадить за решетку своих товарищей по партии? Пусть даже и бывших. Объясни, пожалуйста.

– Сэр, в рапорте я достаточно подробно написал, что они готовят. Я считаю, что сейчас, когда идет война…

– Ну, вопервых, мы не воюющая страна, а вовторых… Я, Джон, старый сыщик и ни за что не поверю, что это единственное, что тебя беспокоит. Кстати, о войне. Мы – союзники Советов. Не кажется ли тебе, что сейчас, во время войны, необоснованный арест группы коммунистов в столице вызовет нежелательный политический резонанс? Прости, Джон, но я тебе не верю. Ты просто хочешь свести со своими товарищами какието счеты и сделать это хочешь руками ФБР. В такие игры я не играю.

С этими словами капитан протягивает мне рапорт. Я даже не делаю попытки взять его.

– Сэр, вам известны имена Луиджи Гальдони и Антонио Сфорца?

– Разумеется. Но что между ними общего? Один – коммунист, другой – фашист.

– Вот тот же самый вопрос мне задали и в партийной организации, когда я сказал им, что мне не нравятся шашни Гальдони и Сфорца.

– У Гальдони и Сфорца какието шашни? Ты смеешься! Даже если бы они и были, в чем здесь криминал?

– Я готов объяснить.

– Короче, пожалуйста.

– Я буду краток, сэр. Сегодня, чтобы добыть для товарищей доказательства, я проследил за встречей Гальдони и Сфорца. То, что я увидел, полагаю, может заинтересовать и вас.

Я достаю фотографии и передаю 0'Доногану. Он начинает просматривать их. Внезапно лицо его вытягивается, он вскакивает и почемуто шепотом спрашивает:

– Где? И когда?

– Третий переулок у вокзала “Юнион”, полтора часа назад.

Патрик бессильно падает в кресло и запускает в зубы очередную спичку.

– Надо же! Все ФБР, вся армейская контрразведка ищут его по всему побережью, а он спокойно встречается со своей агентурой в самом центре Вашингтона! И главное – у меня под носом!

– Завтра в девять вечера они встретятся там же.

– Откуда знаешь?

– Слышал их разговор.

Патрик кивает и снова разглядывает фото.

– Что это они передают? Плохо видно…

– Простите, сэр, не мог же я им сказать: “Извините, джентльмены, не могли бы вы встать чуть подругому, чтобы было лучше видно, что вы передаете, а еще лучше, разверните пакет. Благодарю вас, джентльмены! Скажите “cheese”… спасибо”.

Капитан Патрик усмехается:

– Ладно, Джон, не язви. Ты оказал нам большую услугу. А твоих товарищей придется арестовать по подозрению в связях с иностранной разведкой.

– Услуга за услугу, сэр.

– Говори.

– Мне бы не хотелось, чтобы они знали об этом рапорте.

Капитан Патрик рвет рапорт на клочки и бросает в корзину.

– Вполне достаточно фотографий. Все будет о'кей.

В приемной меня с нетерпением ожидает Синди.

– Джон! Наконецто! Куда пойдем вечером?

– К сожалению, никуда. У меня была крайне тяжелая ночь.

Глазки Синди тускнеют, она тихонько вздыхает и начинает перебирать бумаги на столе. Надо както сгладить свой отказ.