Чтение онлайн

Вместо этого я позволяю Амелии больше времени проводить за книжкой или планшетом. Я творю глупости, но если ей не хочется спускаться к гостям — делать это вовсе необязательно.

Последними приезжают Новиковы, и мы, наконец, садимся за стол, наслаждаясь сочным ароматом рыбы и мяса. Для детей накрыт отдельный стол на кухне. Я специально позаботилась о детском меню с картофельным пюре и паровыми котлетами, учитывая, что средний возраст малышей около пяти лет. Картошку и бургеры им ещё рано.

Нина Дымова убеждает меня первой произнести тост. После всех свалившихся хлопот я даже не успела продумать внятный текст, хотя обычно подхожу к этому заранее и говорю ярко и красноречиво.

— С днём рождения, любимый, — произношу, поднимаясь и разглаживая складки на платье. Бокал в моей руке слегка покачивается, когда все любопытные взгляды устремляются на меня. — Ты самый лучший друг, муж и наша главная опора. Стена, что защищает нас от любых бурь. Я желаю тебе крепкого здоровья, вдохновения для новых достижений и силы для воплощения всех мечтаний. Пусть рядом всегда будут преданные люди, а твои желания сбываются…

Заметив, что мой голос дрожит, Влад со скрипом отодвигает стул и целует меня на глазах у толпы, куда попадает губами. Голова кружится, капли шампанского разливаются на шелковую ткань. Я неловко отвечаю и уворачиваюсь, когда кто-то из гостей выкрикивает: «Горько!».

Дальнейшая часть праздника проходит словно в тумане. Я пытаюсь влиться в процесс, но не могу. Бурно обсуждают работу, предстоящий лыжный сезон в горах, рыбалку и футбол. Когда-то давно Влад играл в молодёжной сборной, а теперь периодически устраивает любительские соревнования с друзьями и коллегами. Мы с подругами ходим на эти матчи в роли активных болельщиц, а потом устраиваем пикники в парке, если позволяет погода.

У меня своя налаженная жизнь. Пусть не идеальная, но достаточно комфортная, чтобы не заглядываться на чужую. Я знаю, чего хочу, и уверена в своих решениях. Однако сегодня всё кажется зыбким и неопределённым, как будто я стою на краю чего-то неизбежного и пугающего.

— Ты, кстати, установил ребёнку телескоп? — интересуется у именинника Игорь Дымов. — Помнится, обещал ещё в прошлом месяце, сразу после её дня рождения.

Я обмахиваюсь салфеткой, изнемогая от жара, разливающегося по венам со скоростью света. Надеюсь, в голове у одного гениального математика сейчас не вертятся шестерёнки, потому что это ничего не значит. Совсем ничего!

Присутствие Тахаева вытянуло из меня все силы. Обычно за столом я с удовольствием забираю на себя роль ведущей, но не сегодня. Шум раздражает, а вопросы и личные разговоры — ещё больше.

— Да, телескоп установлен на чердаке, — отвечает Влад.

— Наверное, не обошлось без пары пиздюлей от Альки, — хохочет Дымов.

— Немного. Вчера, наконец, дошли руки заняться этим. Как только стемнеет — покажу, на что эта штуковина способна.

Рывком отодвинув стул, я отлучаюсь из-за стола под предлогом проверить детей. Ами сидит в игровой, перебирая конструктор. Остальные — поковыряли еду и разбрелись по этажам в поисках активных приключений.

Я заглядываю в уборную под лестницей, отсекая голоса и музыку, оставаясь в долгожданной тишине.

Чтобы унять бешеную пульсацию в висках, смачиваю их холодной водой. Я не видела, куда именно сел Аслан со своей невестой, но прекрасно чувствовала, потому что левая половина моего лица буквально горела.

Разблокировав телефон, я придумываю самый простой и эффективный способ справиться с критической ситуацией — звоню няне, чтобы попросить её принять Ами в течение часа. Влад пока не пил, так что я могу напрячь его или нашего друга Серёжу отвезти дочь на другой конец города и оставить у няни с ночёвкой. Сомневаюсь, что мне станет значительно легче, но хотя бы одна из моих тревог немного утихнет.

Я смотрю на отражение в зеркале, пытаясь собраться с мыслями, и в глубине души надеюсь, что этот вечер не закончится полным хаосом. Хотя все предпосылки для этого уже есть: напряжение в воздухе растёт, а я всё меньше способна его игнорировать.

Надежда Станиславовна с радостью откликается, обещая заняться Амелией в любое удобное для нас время. Я кладу трубку, вытираю виски полотенцем и, довольная собой, открываю дверь.

Правда, выйти наружу мне не удаётся. Я упираюсь лицом в широкую грудную клетку и вынужденно отступаю назад, потому что Аслан оказывается передо мной, перекрывая проход.

— Можно тебя на минуту?

В ноздри ударяет запах мужского парфюма, дыма и теплого, едва уловимого аромата тела. Когда-то хорошо знакомого, а теперь уже давно забытого.

— Нет, нельзя, — сипло отвечаю.

Но это не вопрос. Приказ.

Шок сжимает горло, словно тугой обруч, потому что я впервые оказываюсь так близко к Аслану. Прежде чем я успеваю возмутиться, он крепко хватает меня за локоть, заталкивает обратно в уборную, захлопывает дверь и запирает её на замок.

В тесном помещении слишком мало пространства и кислорода, но слишком много мужского гнева, который проникает в кровь и заставляет сердце бешено колотиться.

Оно разбухает. Мечется по телу. Дуреет!

Аслан умеет быть понимающим, спокойным и терпеливым, но я прекрасно знаю, что бывает, когда его разозлить.

Это происходит прямо сейчас.

В эту секунду.

Когда мои лопатки с силой вжимаются в стену, а кожа ощущает требовательный напор его пальцев. Я не могу ни дёрнуться, ни сбежать, ни дать сдачи. Тахаева не останавливает ни Влад, ни Сабина, ни даже тот факт, что дом полон гостей и нас могут услышать.

Его не останавливает ни-че-го!

— Пусти, придурок, — агрессивно шиплю, пытаясь высвободить локоть. Но хватка стальная. Даже если получится выдернуть руку — это бессмысленно. Высокая фигура Аслана нависает надо мной, как непробиваемая стена, отрезая все пути к отступлению. — Что ты творишь? Совсем спятил?

Я понимаю, что случилось то, чего я боялась больше всего на свете, но принять это не могу. Поэтому всячески оттягиваю момент, когда придётся открыть правду: страшную, болезненную, долгие годы тянущую меня ко дну.

— Ответь-ка на пару вопросов, — тихо, но настойчиво говорит Аслан, меняя положение и взяв в плен мои запястья. — После этого сразу же отпущу. Обещаю.

Чтобы окончательно парализовать мои движения, он заводит мои руки над головой и прижимает их к стене. Я чувствую себя маленькой и слабой, полностью обезоруженной и подчиненной. Всё, что у меня остаётся, — это слова. Ими я могу ударить гораздо сильнее, как бы мне ни хотелось избежать этого.

— Я буду кричать, Аслан. Клянусь, если я открою рот и сюда прибежит Влад с друзьями — тебе не жить. Они сотрут тебя в порошок, если ты продолжишь удерживать меня против воли.