Чтение онлайн

— Почему ты так думаешь?

— Одежда у него всегда была поношенная, иногда на размер меньше, — тихо ответила она.

— Как он ладил с семьей? Знаешь?

Фэллон нервно облизала губы, обдумывая:

— У него была старшая сестра — он говорил, что она строга с ним. Мама его раздражала. Но разве не у всех подростков так?

Она права. Но такое раздражение могло быть тревожным сигналом.

— Где сейчас его мама и сестра? Можно их вызвать? — спросил я у Трейса.

Он покачал головой:

— Переехали во Флориду шесть лет назад.

У меня по коже пробежали мурашки:

— Ты это проверял?

Трейс нахмурился:

— В смысле?

— Кто-нибудь общался с ними после переезда?

— Не знаю. Связей особо не было. У Карины, сестры, была лучшая подруга, но она год назад переехала в Айдахо.

Я взглянул на Хелену. Она печатала на ноутбуке, но замерла, вслушиваясь в разговор:

— Проверьте их. Я хочу знать, есть ли подтверждение их переезда.

Хелена коротко кивнула:

— Уже делаю.

— О чем ты думаешь? — надавил Трейс.

— Шесть лет назад Сайласу было двадцать два, двадцать три. Как раз возраст, когда у психопатов начинается эскалация. Не удивлюсь, если они вообще никуда не переезжали.

Трейс сжал зубы:

— Ты думаешь, он их убил.

Фэллон резко втянула воздух, лицо побелело еще сильнее:

— Господи…

Шеп подошел к ней, обнял за плечи:

— Пошли, Фэллон. Я отвезу тебя домой. Тебе не стоит это слушать.

Она вырвалась:

— Звучишь как Кай! Я не слабая. Хватит так со мной обращаться.

Шеп отпрянул, будто получил пощечину:

— Я не считаю тебя слабой.

— Вот только вы все ведете себя так, будто считаете. — Фэллон повернулась ко мне: — Что тебе еще нужно знать?

Я постарался игнорировать семейную драму и сосредоточиться на главном. Каждая крупица информации — еще одна часть головоломки.

— Где жили его мама и сестра? Если у них была собственность, ее наверняка продавали — должен остаться след в документах.

— Они жили в том же доме, где вырос Сайлас. Говорили, что это была старая развалюха в горах, в стороне от города.

Я повернулся к Трейсу. Его пальцы уже летали по клавиатуре. Он нахмурился, уставившись в экран:

— Дом все еще числится на имя Люсинды Арнетт. Но налоги на него не платят уже… — он резко поднял глаза, — шесть лет.

Черт. Я был прав. Он убил их обеих. Это были его первые убийства своими руками. Не просто поджог, который уносил жизни в огне, а близкий контакт. Что-то тогда его сломало, довело до точки.

— Где? — выдохнул я.

Жжение по коже головы усилилось. Этот дом. Я чувствовал нутром — он привез туда Ро.

— У меня есть адрес, — сказал Трейс. — Сейчас вызову спецназ и попрошу прислать на телефоны план дома.

Я покачал головой:

— Нет времени ждать спецназ. У нас есть федералы и окружные. Едем сейчас.

Хелена вскочила, отодвигая стул:

— Ты больше не в службе, Энсон. И в этом деле у тебя конфликт интересов.

Я едва сдержался, чтобы не выпалить все, что крутилось на языке:

— Поеду один, если надо. Ты лучше всех знаешь, что каждая секунда на счету. И знаешь, что я себе этого никогда не прощу, если меня там не будет.

Хелена выругалась:

— Остаешься в стороне. Не вмешиваешься. Но можешь быть там, когда мы ее вытащим.

Я не спорил. Просто двинулся. Офицеры отдавали приказы, рации трещали, но я уже направлялся к арендованному автомобилю — знал, что он Хелены. Я забрался на переднее сиденье, Трейс — на заднее. Он пытался быть незаметным, но был полностью готов.

— Надень, — сказал он, протягивая мне бронежилет. — На всякий случай.

Я натянул его через голову и застегнул, пока Трейс делал то же самое.

Хелена мрачно покосилась на нас, забираясь за руль и заводя мотор:

— Еще хоть шаг вперед и наручники надену собственноручно.

Мы оба лишь хмыкнули в ответ.

— Мужчины… — проворчала она.

Кортеж из полицейских машин мчался по двухполосному шоссе без сирен. Единственный звук — обсуждение плана штурма. Собирались остановиться подальше и подойти пешком, надеясь на эффект внезапности. Но никто не знал, что ждет нас там внутри.

Мы с Трейсом изучали присланные чертежи. Двухэтажный дом с подвалом и чердаком. Множество укромных уголков. А это всегда плохо.

Хелена свернула на узкую гравийную дорогу. Каждый поворот заставлял мои внутренности скручиваться туже. Перед глазами снова и снова всплывал образ Ро: ее смеющиеся глаза, волосы, рассыпающиеся по лицу, когда она окунала руки в землю, ее губы, приоткрытые, когда я входил в нее.

Боль впивалась в грудь, за ней накатывала ярость — на себя, за то, что не защитил Ро и не сказал ей, что она для меня значит. На Сайласа — за все, что он сделал и что творит сейчас.

Хелена резко затормозила, ставя машину в парковку, к нам начали подтягиваться остальные машины. Команды отдавались шёпотом, связь по рации отключили.

Мы с Трейсом проверили оружие, двигаясь следом за Хеленой и ее напарником. Подъем к дому был крутым — мышцы ног быстро начали гореть. Я наслаждался этой болью. Она напоминала: я жив. И заставляла верить изо всех сил, что Ро тоже.

Хелена подняла руку, останавливая нас у кромки леса. Я застыл.

Перед нами не было дома. Только обугленная оболочка когда-то старого домика. Но было кое-что еще.

Ро.

И Сайлас, прижавший нож к ее горлу.

Роудс

Острие ножа впилось в кожу на шее, прорезая ее, и в ту же секунду вспыхнула жгучая боль. Слишком похожая на ожог. Слишком.

— Я пытался придумать другой способ, Ро. Правда пытался. Но ничто не ранит его сильнее, чем потеря тебя. Но на этот раз он должен увидеть это своими глазами. Это единственный способ все закончить, — сказал Сайлас с нотками отчаяния в голосе.