Хрущев. Творцы террора.
Шрифт:
Нет, был, еще какой интерес был у сталинцев в том, чтобы всю эту публику отправить к их вождю. Вот только механизма не было. Разве что заставить «гидру революции» заняться самоедством. Если уж совсем честно, то мне очень хочется, чтобы ликвидация «ленинской гвардии» была сталинским планом. Поэтому я выскажу свои — крайне зыбкие, — аргументы «за». Никакой фактуры — чистая психология.
1. У Хрущева есть одно замечательное свойство: его постоянно несет. И в результате он проговаривается. Никита Сергеевич, один из уцелевших региональных секретарей, причем из числа самых кровавых, обвиняет Сталина фактически в уничтожении «честных партийцев». И называет имена таких же «красных баронов», как и сам, — Эйхе, Постышева, Косиора…
2. Непроясненным остается один очень важный вопрос: за что Хрущев и его команда так ненавидели Сталина? Чтобы пойти на то, на что они пошли на XX съезде, не пожалев ни собственную партию, ни страну, нужна была очень серьезная мотивация. Не зря весь мир попросту обалдел — ведь никаких практических причин учудить такое у них не было. Власть была в их руках, строй они установили, какой хотели, вся страна лежала у их ног. Нет, этого мало — им захотелось еще и вычеркнуть Сталина из советской истории. Другая причина, кроме мести, здесь просто не просматривается.
И если не за это — за что тогда?
3. А если еще подумать, то мы обнаружим, что символами «тридцать седьмого года» они сделали трех человек, которых почему-то ненавидели до дрожи. Сталин, Берия, Вышинский. Кстати, они многим похожи. Все трое — «государственники», созидатели, «законники», все трое очень умны. И еще, между прочим, крохотный фактик: осенью 1936 года, в начале сентября, то есть сразу после первого «московского» процесса, Сталин приезжал к Берии в Тбилиси. И кстати, был очень недоволен, что Берия в связи с его приездом вызвал из отпуска жену.
Неужели только вина выпить приезжал? Особенно если учесть, что практически сразу после этой встречи состоялось назначение Ежова и пошла «раскрутка» дел оппозиционеров? А расправа с «внутренней партией» носит отпечаток той же виртуозности в организации, что и последующее обуздание НКВД…
Впрочем, это уже сюжет не для исторического расследования, а для романа…
Палачи и жертвы
Всякий революционер кончает как палач или как еретик.
С легкой руки все того же Хрущева принято думать, что руководители партийных комитетов усердствовали в проведении чистки, потому что сами боялись попасть под жернова. Естественно, Никита Сергеевич не замечает, каким дерьмом он выставляет тех, кого оплакивает, — людьми, которые покупали свое существование ценой десятков и сотен человеческих жизней. Умри ты сегодня, а я завтра! Если страна двадцать лет жила с таким руководством, стоит ли удивляться тому беспределу, который творился в ней все эти двадцать лет?
Впрочем, я не сомневаюсь, что отчасти так оно и было. При тех нравах мало усердствующих сразу же подозревали в неблагонадежности со всеми вытекающими, а жизнь человеческую эта публика ценила не больше, чем игроки в компьютерную «стрелялку» существование своих мишенек. Тем не менее это не вся правда, отнюдь… Писатель Авдеенко вспоминал: в 1937 году он, тогда корреспондент «Правды» в Донбассе, беседовал с тамошним партийным руководством. Уже известный нам по декабрьскому пленуму секретарь Донецкого обкома Саркисов говорил ему:
«— У нас в Донбассе нет ни одного предприятия, колхоза, совхоза, учреждения, где бы не орудовали политические бандиты с партийными билетами в кармане.
— Откуда их столько?
— Оттуда они, из кубла Троцкого. Старые наследники и теперешние выкормыши…» [Авдеенко А. Наказание без преступления. С. 171.]
Это — весна 1937 года. Террор еще не начался, бояться пока что нечего. По крайней мере, тем, кто реально не замешан в делах оппозиции…
Нет, дорогие товарищи или любезные господа, это не страх. Во множестве мемуаров повторялось, что многие из тех, кто оказывался в тюремных камерах, не понимали, что происходит, считали себя невиновными, арестованными по ошибке, а остальных — настоящими «контриками». То есть они были убеждены, что все происходящее справедливо. Откуда же, в таком случае, возьмется страх — ведь бояться могут лишь те, кто понимает? Нет, это азарт гончего пса, эйфория боевого коня при звуках трубы. «Старые большевики», «кровью умытые», дети революции, носители «гражданского синдрома» — вот они во всей своей красе.
Время Саркисова пришло довольно рано — в мае 1937-го, когда «ни за что» еще, по сути, не арестовывали (хотя за Украину поручиться нельзя, там процессы шли несколько по-иному). Пришедший ему на смену секретарь по фамилии Прамнек жаловался тому же Авдеенко:
«С кем работать? Все первые и вторые секретари горкомов и райкомов оказались врагами народа. Директора предприятий оказались вредителями или шпионами. Главные инженеры, главные технологи, даже главные врачи поликлиник и больниц — тоже из разряда сволочей. Днем с огнем надо искать честных людей. Надо семь пядей иметь во лбу, чтобы отличить порядочного человека от подлеца, фашистского наймита…»
Семь пядей во лбу едва ли у кого было, поэтому мочили всех, кого придется. Осенью 1937 года председатель ЦКК, нарком РКИ Андреев ездил по стране, проверяя, как идут дела. Какая картина складывалась на местах спустя полгода после начала «чистки», видно из его отчетов. (Напоминаю, что Андреев проводил проверку по партийной линии, а не по чекистской. В дела НКВД он не вмешивался.)
Сталинабад. 2 октября 1937 г.
«Ознакомился с положением в Таджикистане, видно, что враги здесь поработали основательно и чувствовали себя довольно свободно. Арестованы и пока не замещены: предсовнаркома и замы, председатель ЦИКа и секретарь, почти все наркомы, 15 секретарей райкомов, придется еще снимать и арестовывать значительное число участников антисоветской организации…
По Туркмении на наш запрос получили следующую информацию: "Кроме известных Вам Атабаева, Айтакова и Сахатова арестованы как актив контрреволюционной организации 7 наркомов, 5 заведующих отделами ЦК, 3 секретаря окружкома, 7 секретарей райкомов. Большинство сознались… Вскрыта контрреволюционная троцкистско-вредительская организация на транспорте во главе с начальником дороги Еремеевым и начальниками всех основных служб"».
Сулин. 13 ноября 1937 г,
«По Воронежу сообщаю следующее:
1) …Бюро обкома нет, за исключением одного кандидата, все оказались врагами и арестованы, новое будет избрано на пленуме обкома… Видно, что расчистка от рябининских последышей велась вяло, на половину секретарей обкомов есть показания о причастности их к антисоветской работе, а они остаются на своих постах, из них часть мы решили арестовать, а часть освободить с постов, заменив новыми…
2) Видно, что прежнее вражеское руководство до последнего времени усиленно занималось массовым исключением честных, преданных членов партии. По неполным данным, с января уже после тщательной проверки и обмена исключено из партии 1700 человек, а принято в партию только 60 человек, в райкомах и обкоме имеются 1200 апелляций от исключенных, из них взятые на выборку несколько апелляций, которые прямо показывают, что многих безусловно в партии надо восстановить немедленно. Значительная часть исключенных, кроме того, нигде не может получить работы, их не принимают на предприятия и в учреждения. Более того, член партии Демидов в 34 году на одном собрании на основании ряда фактов заявил, что он считает Варейкиса и Ярыгина [И. М. Варейкис в 1934 г. был первым секретарем обкома Центрально-Черноземной области, потом Воронежского обкома; Ярыгин в 1933 г. был зав. отделом обкома ЦЧО.] троцкистами, его после этого немедленно исключили из партии, объявили сумасшедшим и засадили в дом умалишенных, из которого он только теперь освобожден НКВД как совершенно нормальный человек…»