Чтение онлайн

Не скованные грузом стандартов актеры-любители сумели найти новаторские средства выражения, значительно опередив в этом отягощенное условностями профессиональное театральное искусство. М. Захаров, вспоминая эпоху 50-х, говорил: «Мы начинали работать в СТ в революционный момент в истории театра, когда шел слом старых, довоенных традиций и новое время стучалось во все двери. Эти новые веяния требовали своего отражения, исследования. Студенческая среда, как молодая, развитая часть общества. Всегда лидировала в ситуациях культурного слома». [884] Молодежные театры были явлением в равной степени эстетическим и общественным. Они занимали активную гражданскую позицию, смело поднимали острые вопросы современности, вели полемику с прошлым.

В конце 50-х годов на новый виток развития выходит поэтическое движение. Поэзия становиться знаменем эпохи. Происходит повышение эстетической «компетентности» молодежи. В конце 50 — начале 60-х она открывает для себя множество новых имен русских поэтов начала XX века. В то же время нарастает волна самодеятельного стихосочинительства.

Увлечение стихами породило массовые собрания молодежи на площади Маяковского в Москве. Официальное открытие памятника поэту 29 июня 1958 года, закончившееся незапланированным чтением стихов желающими из собравшейся публики, настолько понравилось молодежи, что решено было превратить 14 число каждого месяца в дату регулярных встреч. Вскоре на площади образовалось некое подобие клуба под открытым небом. Движение «маяковцев» первоначально носило характер культурной инновации. Собиравшаяся на площади молодежь читала Есенина, Евтушенко, Ахматову, Пастернака, стихи собственного сочинения, спорила. Политики почти не касались. По свидетельству В. Осипова, «никто не ставил под сомнение «Октябрь» и необходимость коммунизма. Встречались лишь новоявленные сен-симоны, сватавшие социализм за свободу». [885]

В обстановке стихийного общения на площади сложилось несколько молодежных групп, по сути, компаний по интересам. Никто из них никому не мешал и ни одна группа не претендовала на лидерство. Площадь принадлежала всем. Популярность «Маяка» быстро перешагнула столичные рамки, вызвав интерес у молодежи других городов и республик, специально приезжавшей в Москву для того, чтобы окунуться в атмосферу неформальных собраний. Была даже сделана попытка организовать, на манер площади Маяковского, публичные чтения в Тамбове. [886]

Отношения «маяковцев» с властями были сложными, варьируясь от планов создания клуба под открытым небом со смешанным руководством и превращения сходок молодежи у памятника поэту-футуристу в устные литературные журналы до разгона самодеятельных чтецов и публики силами милиции и дружинников. В конечном итоге охранительная тенденция не преемлющая любые несанкционированные инициативы, возобладала. Этому в немалой степени способствовала политизация «Маяка». Молодежный самиздат постепенно наполнился критической прозой, а на площади и около нее сложились оппозиционные объединения. В изобилии появились разного толка неомарксисты и неокоммунисты.

Присутствовали и сторонники террора. Бывший участник подпольной политической группы А. Иванов, считая, что пропаганда в условиях тоталитарного общества не действенна, выступил с предложение организовать покушение на Н. С. Хрущева, ведущего, по его мнению, мир к войне. Проект Иванова, получивший название «Космонавт», не был, однако, одобрен умеренными «маяковцами».

Радикализация «Маяка» вызвала резкую ответную реакцию властей. Молодых людей, читающих и слушающих стихи, начали задерживать. Их фамилии записывались и сообщались в институты, что обычно влекло за собой исключение из вуза.. [887] Периодически проводились обыски, сопровождавшиеся изъятием у юношей и девушек продукции самиздата. В апреле 1961 года во время очередного митинга произошло открытое столкновение с дружинниками и милицией, после чего собрания cтали разгоняться. Часть активных «маяковцев» была арестована, и концу 1961 года жизнь на площади замерла.

Значение «маяковского» движения чрезвычайно важно. Поэтические вечера явились яркой страницей в культурной жизни столицы и страны, они в значительной мере способствовали формированию новых норм общения, стали неотъемлемым атрибутом духовной жизни страны, символом нравственного и эстетического выбора, формой консолидации молодежи, наконец, дали начало вызреванию элементов демократического движения в СССР. Следует, как нам кажется, согласиться с мнением о том, что «чтения у памятника оказываются звеном в предыстории диссиденства, стихийным протестом, умело направленным в нужное русло твердой рукой политического организатора. Стихи становяться здесь как бы ранней, еще незрелой формой общественного противостояния». [888]

«Маяковка», естественно, не исчерпывала собой всего многообразия самодеятельных начинаний молодого поколения. На стыке 50 — 60-х происходило бурное распространение в молодежной среде разного рода диспутов, выставок живописи, театральных и поэтических вечеров.

Большой популярностью пользовались дискуссионные клубы. Часть их функционировала под эгидой официальных структур, часть вела совершенно независимое существование. Так, в начале 60-х годов в МХТИ под руководством студента С. Калашникова работал сам по себе, никем не утвержденный клуб «Диск», ставивший целью обсуждение всех вопросов, интересовавших студентов — от проблем учебы до вопросов политики и искусства. [889] Заседания проходили в непринужденной обстановке с участием всех желающих.

Одним из видов самодеятельной общественно-политической активности студенчества начала 60-х был протест против нападок хрущевской администрации на творчество нестандартно мыслящих писателей и художников. Устроенный Хрущевым Н. С. на выставке художников в Манеже 1 декабря 1962 года разнос «абстрактного» искусства и «проработка» деятелей литературы и искусства 17 декабря 1962 года и 8 марта 1963 года произвели отрицательное впечатление на молодежь вставшую на защиту «абстракционистов». В марте 1963 года в ЦК КПСС поступило письмо студентки МГУ Щегольковой Г.: «Я нахожусь сейчас в полной растерянности. Все, во что я верила, во имя чего жила, — рушиться… Атмосфера, создающаяся сейчас, есть атмосфера администрирования, насилия, необоснованных обвинений, оплевывания, демагогии и декламации самых высоких слов, которые честный человек произносит только в самый трудный момент». [890] Наиболее критично и непримиримо было настроено столичное студенчество, имевшее возможность непосредственно, а не по статьям в центральной прессе, ознакомиться с гонимыми произведениями и авторами. На организованных начальством в вузах открытых дискуссиях, призванных дать отпор «демагогам», направить обсуждение вопросов литературы и искусства в нормативное русло, наиболее радикально настроенные студенты въедливо интересовалось у своих оппонентов, загоняя их в тупик: «Почему нельзя изображать грустные, отрицательные явления нашей жизни?», «Что такое социалистический реализм?» [891]

Отдельного разговора заслуживает тема: религия и молодежь. Хотя в целом молодежь была отчуждена от церкви, часть ее и, причем довольно значительная, проявляла живой интерес к вопросам веры. В Москве в начале 60-х годов студенты в праздники посещали церкви, отдавая дань традициям и культуре русского народа. [892] В 1958–1959 годах, стремясь разобраться в сущности православия, студенты МГПИ им. Ленина пытались пригласить в студенческую аудиторию для бесед и дискуссий служителей культа. [893] В сельской местности многие молодые люди под воздействием деревенского образа жизни и примера старших соблюдали религиозные обряды и участвовали в церковных хорах и службах.

Среди молодежи определенным успехом пользовалась реклама духовного образования, проводившаяся приходскими священниками. Только за один 1955 год 28,6 % семинаристов пришли в православные семинарии из школьных классов. [894] Среди тех, кто свою жизнь посвятил служению богу, встречались, и не так уж редко, бывшие комсомольцы. Так, в 1955 году в Ростовской области состоялось назначение на приход Захарова, в прошлом члена ВЛКСМ. [895] В 1958 году в нескольких молдавских селах отмечалось уничтожение комсомольцами своих членских билетов с последующей подачей заявлений о поступлении в духовную семинарию. [896] Большой общественный резонанс получило в 1959–1961 годах «дело» cтудентов МГУ Бобкова и Лейкина, выступивших не просто в качестве рядовых верующих, но активных пропагандистов православия. [897]

Встречались молодые люди открыто становившиеся на защиту свободы веры и стойко переносившие преследования за свои религиозные убеждения. Так, в 1957 году студентка Самаркандского института советской торговли А. Голубева подвергалась гонениям со стороны начальства за веру в бога, но не отступилась от нее, даже после того как ее исключили из вуза за положительный ответ на вопрос: «Есть ли бог?» на экзамене по истории КПСС. [898]

Предпринятое в конце 50 — начале 60-х годов Хрущевым Н. С. наступление на религию нанесло серьезный удар по религиозности молодежи, но не смогло полностью подорвать влияние церкви в ее среде. Довольно высоким оставался уровень исполнения обрядов. Например, в 1962 году через обряд крещения прошло 1 млн. 400 тыс. детей и подростков. Еще больше было тех молодых людей, кто участвовал в обряде в качестве крестных. Естественно, что для большинства это было единственное серьезное приобщение к вере, но даже такая форма общения с религией не проходила бесследно, формируя представление о «нужности» церкви в обществе, поддерживая «пережитки прошлого», против которых боролась коммунистическая идеология.