Чтение онлайн

Из любопытства она запросила список Гильдии: он начинался с Ланжеки, как гильдмастера, затем шли три шефа Контроля, Торговли и Исследований, а дальше имена действующих членов. Это была не совсем та информация, какую хотела Килашандра. Она подумала немного и запросила полный список. Первым членом Гильдии был Барри Милки. Затем на дисплее пролетали имена и планеты. Наверное, все эти люди уже умерли, подумала Килашандра, удивляясь, что подобных записей нет. Хрустальный певец всегда хрустальный певец? Нет, кое-кто в списке, наверное, был из обслуживающего персонала. Если статистика Бореллы достоверна, то в ранние дни Гильдии коэффициент адаптации к споре-симбионту был низок. Ее удивило, что в списке Гильдии были представлены почти все населенные людьми планеты ФП. Было даже два фьюертанца. Это уж совсем удивительно. Жаль, что в списке не указано, когда они вступили в Гильдию. Имена, по-видимому, шли в порядке поступления, но не по алфавиту. Мелькнула имя Бореллы, затем Малейн и Каррика. Она подумала, не пропустила ли Интора, но вскоре появилось и его имя. Он с Гипериона, одной из первых планет, заселенных в Альфе Центавра во время Великой Войны исследований, которая привела к созданию Федерации Планет. Интересно, моложе он Борелла, Малейн и Каррика, или пришел сюда уже немолодым? А когда пришел заправщик, не назвавший своего имени? Она пожала плечами. От сортировщика требовалось умение Интора, в то время как «заправщик» – просто романтический титул для работы, которую могла бы делать машина. «Резчик» в приложении к хрустальному певцу, конечно, не подразумевал статус человека, покорно подчиняющегося командам.

Она выключила аппарат. Компьютеры мало изменились со времени их изобретения: по-прежнему требовалось лишь уметь задать вопрос даже для самых хитроумных систем. А Килашандра гораздо больше привыкла находить малоизвестных композиторов и исполнителей, чем решать галактические головоломки.

Она пошла в гостиную, чтобы немного выпить, и думала, что Шиллаун опять преподнесет какую-нибудь сногсшибательную интерпретацию того, что он узнал из банка информации. Но он погрузился в расчет механических средств очистки саней. И Килашандра была рада, когда Рембол взял ее за руку и подмигнул.

– Наверное, я слишком устал для больших свершений, Шандра, – дружески сказал он, когда они дошли до его комнаты, – но хотел бы, чтобы мои руки обнимали что-то теплое и… соответствующее моему возрасту.

Килашандра засмеялась его нескладной шутке.

– Полностью приветствую. Твой счет выдержит ярранское пиво?

– Даже и для тебя, – ответил он, делая вид, что неправильно ее понял.

Они спали спокойно и безмятежно, как если бы компания и в самом деле была взаимно благоприятной. Когда компьютер разбудил их, они молча с аппетитом поели, а затем явились к ангарному. Поскольку они прибыли первыми, ангарный офицер с некоторым беспокойством оглянулся на аппарель.

– Придут, – сказал ему Рембол.

– Вот сани, которые должны быть готовы к полудню. Начинайте с них. Другие номера появятся на дисплее, когда я узнаю, кто из певцов собирается забрать сегодня свое имущество.

Килашандра и Рембол поспешили отойти, желая быть подальше от ангарного, если остальные добровольцы так и не придут. К полудню они вычистили и заправили продуктами восемь саней. Цифры периодически исчезали с дисплея: ясно было, что и другие рекруты работают.

В полдень по ангару разнеслись голоса, что предупредило Килашандру и Рембола о наплыве.

– Не нравится мне этот тон, – сказала она, в последний раз стукнув по скобам для резца в санях, которые они только что подготовили.

– Звук злобной толпы, – сказал Рембол и потянул ее за руку к складу, откуда они видели ряды саней и вход в ангар.

Стуки, проклятия, хлопанье дверцами, металлические звуки, удары по пластику… Заработали двигатели.

– Слишком быстро для такого замкнутого пространства, – сказал Рембол. Она заткнула уши. Рембол сморщился при особенно громком лязге и последовал ее примеру. Все это длилось недолго, но Килашандра вытаращила глаза на происходящее и удивлялась, как певцы не сталкиваются при таком столпотворении. Суматоха закончилась так же быстро, как и началась, когда последние сани унеслись к Рядам Брирертона.

– Мы сделали восемь саней? – спросил Рембол. – Этого достаточно на двойное время. Пошли. С меня хватит!

Гостиная была пуста. Дверь Кариганы закрыта и светилась красным. Рембол притянул Килашандру к себе, и она прижалась к его худому телу.

– Сегодня я не устал. А ты?

Килашандра не устала, потому что в Ремболе, в его обманчивой юношеской внешности, таилось непреодолимое очарование. Килашандра знала, что он знает это, но поскольку он вел себя не навязчиво, она охотно согласилась. Он был вроде ярранского пива: холодный, с хорошим приятным вкусом, удовлетворял без пресыщения.

Когда они снова вернулись в гостиную, все разбрелись по ней, осторожно массируя свои пальцы, ободранные и смазанные подсушивающим лекарством двойной оплаты, уменьшившим их счет.

– А вы знаете, что Гильдия может сделать? – спросил Шиллаун, садясь против Рембола и Килашандры и прихлебывая свою выпивку.

– С чем сделать? – спросили подошедшие Бартон и Джезри.

– С лодырями вроде нее, – Шиллаун кивнул в направлении Кариганы.

– Что же? – спросила Джезри. Глаза ее блестели ожиданием.

– Могут уменьшить рацион.

Джезри не подумала о таком наказании.

– И другие удобства могут случайно выключиться.

– Какие, например?

Шиллаун сморщился больше от смеха, чем от усилий говорить.

– Ну, скажем, пойдет холодная вода вместо горячей, то же самое с едой. Представь: горячее – холодное, а холодное – горячее. Компьютер начнет шуметь среди ночи, стул под тобой развалится, дверь не всегда будет отвечать на твой отпечаток. – Шиллаун был согрет восхищением своей аудитории. – А поскольку ты оставляешь свой отпечаток, когда набираешь какую-нибудь еду, твой заказ не будет принят… В общем, всевозможное коварство, неудобство и прочие заморочки.

– Именем какого святого ты пользовался, чтобы компьютер сказал тебе все это? – спросила Килашандра. Ее вопрос был тут же подхвачен другими.

– А я и не спрашивал компьютер, – сознался Шиллаун, отводя глаза. – Я спросил заправщика, с которым вчера работал.

Рембол закатился смехом.

– Все-таки самый лучший компьютер – человеческий мозг.

– Это вроде бы и все, что у моего заправщика осталось от человека, – с отвращением сказал Шиллаун.

– А такое происходит с Кариганой? – с надеждой спросила Джезри.

– Пока нет, но может, если она будет продолжать в том же духе. Кстати, она в долгу за два дня, а мы впереди на четыре.

– Но ведь правила Гильдии… – начал Бартон.

– Верно, – Рембол снова прыснул, – но Гильдия и не лишает человека крова и питания, а проста чертовски затрудняет их получение или доставляет иные неудобства.

– Мне страшно подумать, что я могу стать кладовщиком или заправщиком, – сказала Джезри, и, судя по унынию товарищей, она вызвала несказанную тревогу во всех.

– Думайте о хорошем, – посоветовал Шиллаун с легкой запинкой.

– Ну, скоро мы узнаем, – сказал Рембол. – Мы здесь уже восемь дней.

– Почти девять, – машинально поправил Шиллаун.

– Завтра? – в голосе Джезри слышался ужас.

– Может пройти намного больше десяти дней, если я хорошо запомнил слова Бореллы насчет инкубационного периода, – мягко успокоил ее Шиллаун.

– Хватит, ребята, – твердо сказала Килашандра и осушила свой стакан. Давайте поедим, выпьем и посмеемся…