Хрустальный ключ, или Жили-были мы
Шрифт:
Из окон особняка раздался знакомый звон разбившегося ключа. Стёпка вздрогнул и вопросительно посмотрел на Тёму.
– Ну вот, – сказал Тёма. – Ты видишь, что ты наделал? Ключ разбил, так теперь он во всех временах бьётся.
– Как это? – не понял Стёпка.
– Вот так! У него такое измерение есть, четвёртое или даже пятое, что он сразу во всех временах существует. Ну, а как кто-то в одном времени разбил, так он сразу везде и разбился. Вот, братец, каких ты дел натворил, расхлёбывай теперь твою кашу!..
Тёма решительно направился к особняку. Стёпка потянулся следом. Но тут из-за поворота на набережную с грохотом вылетела карета, запряжённая четвёркой лошадей. Карета сверкнула стёклами, с запяток погрозил двухметровый гайдук [6] , Стёпка еле успел отскочить к парапету. Бабушкины прокламации выпали из сумки и разлетелись по мостовой.
Из полосатой будки выскочил будочник и древком алебарды указал на один из листков. Стёпка поднял и, пожав плечами, подал ему. Будочник долго моргал, шевелил губами, потом лицо его просветлело, и он громко и радостно прочёл по слогам:
6
В XIX веке так назывался телохранитель важной персоны.
– Долой!
Но тут до него, видимо, дошёл смысл прочитанного. Глаза его округлились, он схватил Стёпку за рукав. Стёпка вырвался, отскочил в сторону. Будочник засвистел, заорал:
– Держи его!
Стёпка метнулся прочь. За ним, грузно топая, погнался будочник с алебардой, крича «Бунт! Стой! Держи его!». За будочником бежал Тёма, а за Тёмой – привлечённая свистками и криками, становящаяся всё больше толпа прохожих.
На Невском проспекте Тёма обошёл будочника и нагнал Стёпку. Теперь они неслись вместе. Стёпка на бегу говорил отрывисто:
– Адмиралтейство, архитектор Захаров… Казанский собор, архитектор Воронихин….
Тёма поинтересовался, не умеет ли Стёпа убегать от будочников молча, но Стёпка не услышал и продолжал бормотать. Мальчики пересекли улицу, свернули на тротуар перед богатым дворцом и, не сговариваясь, нырнули в стоящую у подъезда карету. Погоня промчалась мимо.
Распахнув дверь кареты, разъярённая молодая дама вытолкала мальчиков наружу.
– Дворец Белосельских-Белозерских, Тома де Томон, – сказал Стёпка, шлёпнувшись на булыжники.
– Подумаешь! Я, может, правнука этих Белозерских знаю. Лично… – начал Тёма.
Но времени развить эту мысль у него не было. Дама кричала и звала на помощь, и к карете уже бежали будочник и толпа. Мальчики вскочили и рванули вдоль Фонтанки к Неве.
Они подбежали к мосту как раз в тот момент, когда мост разводили, чтобы пропустить новенький, только что с Адмиралтейской верфи, парусник. Преследователи были совсем близко. Мальчики взбежали на поднятое крыло моста и остановились на краю – деваться было некуда. Величественный корабль медленно двигался между вздыбленными половинами моста. А снизу карабкался, опираясь на алебарду, злорадно ухмыляющийся будочник. Тогда Стёпка подхватил Тёму на закорки и по грот-марса рее [7] парусника, пришедшейся вровень с краями моста, перебежал на другую сторону.
7
Грот-марса рея – это верхняя рея самой высокой мачты парусного корабля.
Они кубарем слетели на набережную, отдышались. Преследователи грозили кулаками с того берега. Корабль удалялся. Тёма успел прочесть на борту надпись «Паллада».
– Фрегат! – сказал он небрежно Стёпке. – По стеньгам видно и по такелажу [8] .
– Как, вы и это знаете? – удивился Стёпа.
Тёма помолчал, прищурившись, глядел вдаль. Поговорил задумчиво:
– Море – это вода и небо.
8
Стеньги – это часть мачты, её удлиняющая; такелаж – общее название всех тросов, канатов и верёвок на парусном судне.
И так же задумчиво прочитал стих:
– Ты морячка, я моряк,Ты на суше, я на море,Мы не встретимся никак. [9]На самом деле, он совсем не разбирался ни в видах кораблей, ни в их парусном оснащении, просто где-то когда-то слышал эти слова – «такелаж», «Фрегат «Паллада» [10] , «стеньги». А моря вообще никогда не видел.
Какое-то время шли молча. Стёпка набрался смелости, шмыгнул носом, кашлянул:
9
Стихотворение О. Газманова.
10
«Фрегат «Паллада» – роман И. А. Гончарова о путешествии на фрегате с таким названием.
– Вы на меня больше не сердитесь?
– Можно на «ты», – покровительственно разрешил Тёма.
Поплутав, как им казалось, достаточно, чтобы о них успели забыть, мальчики вернулись на набережную к особняку. Но о них, оказывается, помнили.
– Вот они! Попались, голубчики! – закричал будочник, хватая мальчиков за воротники. Их окружила толпа. – Бунтовщики! – объяснял будочник, показывая толпе прокламацию. – Вот написано «долой!»
Толпа возмущённо гудела. От дверей особняка подошёл величественный швейцар. Народ расступился, пропуская его. Швейцар взял у будочника прокламацию и громко прочёл:
– «Долой перья с дамских шляпок, защитим птиц!» Ну, и где ж тут бунтовщики, дурак?!
Конец ознакомительного фрагмента.