Чтение онлайн

– Как думаешь, Шериф нас догонит? – спросила Брайер на второй день их пребывания в графстве Ларк.

– А?

– Твоя собака, – пояснила Брайер. – Я не могла перестать думать о нем, когда мы переправлялись через реку.

С минуту Арчер не мог собраться с мыслями.

– Правда?

Брайер недоуменно посмотрела на него, словно не понимая, почему он так сильно обрадовался, что лишился дара речи. Шериф будет на седьмом небе от счастья, когда узнает, что художница тоже за него переживала.

– Он найдет нас, – Арчер поерзал в седле, коснувшись пальцами проклятия, которое Брайер нарисовала на луке. – Он всегда нас находит.

– Возможно, ему будет лучше не приближаться к Нэрроумар.

Арчер взглянул на нее.

– Как много ты знаешь об этой крепости?

Брайер изучала горную цепь, похожую на черепаху с короткими каменными ногами.

– Не очень много. Она должна быть непроницаемой.

– По крайней мере, так говорят.

– И ее магическая защита может отличаться от той, что мы ожидали в замке Ларк.

Арчер пожал плечами, стараясь не показывать, как его беспокоит именно эта проблема.

– Это сложная задача. Я знаю, они тебе нравятся. У тебя будет шанс сделать что-то такое, чего ни один другой художник проклятий в жизни не делал.

– Это не всегда хорошо, – сказала Брайер. – Сначала ты пытаешься превзойти все то, что было сделано до тебя, но очень скоро ты рискуешь выйти за рамки.

– Мне, например, всегда нравилось выходить за рамки, – Арчер подмигнул ей, и Брайер пристально посмотрела на него.

– В моем деле это может привести к смерти.

Арчер заерзал в седле, понимая, что впервые за все время чувствует себя неуютно под взглядом широко распахнутых карих глаз. Брайер, казалось, переживала из-за своего рода деятельности и постоянно боролась сама с собой, несмотря на то, что с красками в руках она чувствовала себя более расслабленной, чем без них.

– Ты не передумала работать на нас? – спросил он.

– Я сказала, что я с вами, значит, я с вами, – тон Брайер снова звучал отстраненно и настороженно. Арчер задумался о том, что же скрывает ее прошлое. Судя по акценту, она жила в Верхнем Люре до того, как переехала в деревушку Спэрроу, а Джемма была убеждена, что раньше Брайер приходилось убивать людей. К его удивлению, чем больше он узнавал о художнице, тем правдоподобнее звучало это предположение. У них у всех были секреты, скрытые за другими секретами и лежащие рядом с еще большим количеством секретов.

Арчеру следовало вести себя с Брайер осторожнее и предупредить Ната, чтобы тот не привязывался к ней слишком сильно.

На третий день их пребывания в графстве Ларк искривленные горы и корявый кустарник уступили место залитым солнцем полям с фермами. Возделанные поля и пасущиеся на пастбищах овцы создавали в долине атмосферу идиллии и благодати. Деревушки встречались то тут, то там, и каждая из них состояла всего лишь из нескольких домов, рынка и кузницы.

По мере необходимости наши путники пополняли свои припасы, отправляя в деревни одновременно не более двух человек. Сам Арчер предпочитал оставаться вне поля зрения. У него была своя история, связывающая его с этими краями, и он не особо гордился тем, что делал там. Холодный северный ветер развевал его волосы, принося с собой воспоминания, которые юноша давно оставил позади. С каждым днем их становилось все труднее игнорировать. Он поймал себя на том, что каждый раз, когда они проезжали мимо идущих по дороге фермеров, он поднимал воротник своей куртки цвета индиго, чтобы его вдруг не узнали.

Брайер, напротив, понемногу теряла настороженность по мере того, как они продвигались дальше на север. Она говорила более свободно, и Арчер иногда даже ловил улыбку на ее лице. Художница мужественно терпела бесконечные вопросы Ната и любезно слушала, когда Лью читал отрывки стихов из своей записной книжки, которую хранил в кармане жилета. Брайер все чаще принимала участие в дискуссиях о том, что делать с предстоящей работой, расспрашивала о том, как устроена крепость Нэрроумар, как она строилась и какими могли быть способы ее защиты. Она даже заключила перемирие с Эстебаном, хотя Арчер не понимал, что этому поспособствовало. Возможно, ее проклятия у Сладководной реки произвели на мага голоса такое же впечатление, какое произвели на Арчера.

Через четыре дня после того, как они пересекли границу графства Ларк, когда послеполуденный свет стал золотистым и туманным, Брайер поравнялась на лошади с Арчером.

– Я кое-что подготовила для тебя, – ее седло скрипнуло, когда девушка наклонилась в сторону Арчера. – У каждого будет один такой набор, но я могу сделать больше, если понадобится.

Она протянула ему маленький мешочек, сделанный из ткани сумки, которую Арчер порвал в Грязерынке, пытаясь спасти краски. Предметы внутри звякнули, ударяясь друг о друга, когда Арчер взял мешочек.

– Что это? – спросил он.

– Проклятые камни.

Арчер едва не уронил мешочек на землю.

– Они не сработают, если ты не дотронешься до камня напрямую, – тон Брайер стал более чопорным. – Именно поэтому они в мешке.

– Точно.

– Это более мощные версии обрывочных проклятий, о которых я тебе рассказывала. Все камни разные, так что перед использованием убедись, что ты берешь тот, который тебе нужен.

Арчер осторожно открыл мешочек и заглянул внутрь, где обнаружил три камня разных цветов с крошечными рисунками, сделанными при помощи тонкой кисти. Ему показалось, что они гудят от магии, хотя это мог быть просто шум ветра.

– А что они делают?

– Синий усыпляет, – пояснила Брайер. – Человек тут же вырубится, как только ты коснешься его камнем, но ты должен положить камень на кожу так, чтобы он не упал.

– А что будет, если камень потеряет контакт с кожей?

– Человек мгновенно проснется.

– Поэтому нужно быть готовым к бегству?

– Именно. Серый камень с белым узором отпирает любую дверь, если на ней нет заклинания. Раньше я такие проклятия рисовала только на холсте, но он, как правило, быстро рвется, – в голосе Брайер зазвучала искренняя гордость, которую девушка испытывала за результаты своего труда. – Надеюсь, что раз рисунок нанесен на камень, то ты сможешь открыть несколько дверей до того, как проклятие потеряет силу. Это может пригодиться нам в крепости.

– А что насчет черного?

На самом темном камне были желтые и коричневые пятна, которые постепенно переходили в черный.

Брайер замялась, и ее глаза потемнели, несмотря на солнечный свет.

– Он будет резать, как нож, – сказала она. – И рана будет кровоточить, пока ее не исцелит маг.

– Ну и ну, Брайер, а ты вообще умеешь рисовать какие-нибудь хорошие проклятия?

Лицо Брайер на долю секунду болезненно исказилось, после чего из ее голоса исчезло восторженное нетерпение.