Художница
Шрифт:
— Но вы так похожи…
Странник замялся на минуту, а потом произнес:
— Думаю, что знаю, кто именно тебе встретился.
— Кто?
— Выясню точно и дам знать, — отрезал Странник. — Я все еще жду, или ты передумала?
Передумала?! Да я была уверена, что не стану целовать не-Кларка! Даже загадочный Странник был предпочтительней того, кто по неясной причине пугал меня.
— Ты знал мою мать! — вместо ответа выпалила я.
Мужчина кивнул:
— Знал.
Мне показалось, или нотки грусти мелькнули в его голосе?
— Сколько тебе лет?
Почему-то этот вопрос волновал меня сейчас больше всего.
— Много, — односложно ответил он. — Но не так много, чтобы забыть, что такое поцелуй красивой девушки.
Он флиртует со мной?! Серьезно?! Вот сейчас, в этот момент, когда моя голова занята чем угодно, только не романтикой?
— Я… я не буду.
— Не будешь? — переспросил он, и вдруг повеяло вовсе не теплом, а холодом. — Ты отказываешься от своего обещания?
— Я даже не знаю твоего имени! — нашла я новый аргумент.
— Называй меня… Эриду.
Он посмотрел на меня выжидающе:
— Так ты выполнишь обещанное?
Я отрицательно мотнула головой. Мне было банально неуютно, даже страшно, как в такой ситуации можно целоваться? К моему удивлению, и вопреки затаенной надежде, Странник не стал больше настаивать. Молча вернул капюшон и перчатки на место, только дерганные движения выдавали его злость, да еще мороз, буквально сковавший меня по рукам и ногам.
— Ну что же, ты сама так решила, — глухо констатировал он и быстрым шагом покинул двор.
Свою ошибку я осознала почти сразу. Вот чего мне стоило согласиться? Это же просто поцелуй, ничего такого… А вместо этого… Вместо этого я лишилась еще кусочка своих воспоминаний — я забыла имя приемного отца, даже его образ стерся из памяти.
— Нет, только не это!
Отчаянье охватило меня. Было невыносимо больно потерять их, моих приемных родителей, ведь это почти что сделало меня сиротой. Во второй раз. Если я их едва помню, разве можно считать, что они существовали?
Нет, я это так не оставлю! У меня есть способ все вспомнить! Ну или хотя бы запечатлеть то, что у меня еще не успели отобрать. Альбом и краски — все что мне нужно.
Пусть огонь светильников не лучшее освещение, это меня не остановит. Решимость переполняла меня, мне надоело терять себя по кусочкам, даже если это и была расплата за своевременную и нужную помощь.
Мазки легко ложились на альбомный листок, воспроизводя на бумаге то, что все еще хранила моя память — мой дом, уютное ранчо вблизи милого городка Джентри. Вот белые стены, увитые плющом, вот крыльцо, вот крыша из красной черепицы, вот любимая клумба моей… Как же ее звали? Слезы наворачивались на глаза, рисовать становилось все сложнее, но я упрямо продолжала, раз за разом силясь вспомнить имена столь дорогих моему сердцу людей. К полуночи я наконец выдохлась, рисунок был закончен, но потерянные воспоминания так и не вернулись. Странник отобрал их навсегда.
Засыпала я опустошенная, лишенная всяких эмоций, словно все что у меня было выплеснулось на бумагу. Проснулась поздним утром от деликатного покашливания:
— Госпожа, простите, не хотела вас будить, но к вам пришли.
Уже догадываясь ради кого Джульетта могла потревожить мой покой, я все же спросила:
— Кто?
— Странник.
Это прозвище тут же вызвало шквал эмоций, а ведь мне казалось, что я перегорела. Вниз я спустилась во всеоружии, в буквальном смысле слова. Не знаю, чем мне могла помочь шпага, но с ней я чувствовала себя уверенней.
Странник, действительно, ожидал меня в гостиной и спокойно попивал себе кофе, вновь откинув капюшон и сняв перчатки. Гад!
— Доброе утро, — процедила я сквозь зубы.
— Доброе. Как спалось? — на меня посмотрели выжидающе.
Он издевается?!
— Великолепно.
— Я рад.
— Зачем ты здесь? — не выдержала я этой светской беседы.
— Из-за тебя.
От злости перехватило дух и сперло дыхание:
— Я уже расплатилась с тобой!
— Да? — вздернул бровь Эриду. — Что-то я не запомнил.
— Вот и я не помню! Ты отобрал у меня еще и имя папы!
— А, ты об этом, — пожал плечами этот мерзавец, — ты сама выбрала.
— А может… может я тебя сейчас поцелую, а ты вернешь мне мои воспоминания?
Предложение родилось спонтанно, но я действительно была готова на многое ради этих двум имен, почему-то мне казалось архиважным обрести их вновь. Странник смерил меня долгим взглядом, а потом отрицательно мотнул головой:
– Поздно. Сделка уже оплачена.
— Тогда, повторюсь, зачем ты здесь? — опять спросила я требовательно.
— Повторюсь, из-за тебя, — передразнил он.
Нет он точно издевается! Уже набрав в легкие воздух для гневной тирады, я была прервана взмахом руки и странным вопросом:
— Ты вчера рисовала?
— Да…
— Хочешь я угадаю, что именно? Ранчо?
— Это нетрудно! Ты знал, что мои мысли занимали родители!
— Твои родители — это Миранда и Питер, — обрудил Эриду вскакивая на ноги. — Но суть не в этом. Ранчо проявилось в реальности.
— Что?! Они все перенеслись сюда?!
— Нет, Город просто воссоздал твой рисунок. Ранчо, каким ты его запомнила… с небольшими дополнениями.
Последние слова Странника сильно насторожили, что он имеет в виду?
— Ты была зла, огорчена, опечалена, вот и Ранчо получилось не самым веселым местом. Еще и опасным. Там уже пропало несколько… гостей.
Только не это! Я не хотела!
— Как мне все исправить?
Эриду хмыкнул:
— Только решив загадку, спрятанную в нем. Таковы правила.
Правила, правила, правила! Из-за этого бреда исчезают люди, а Странник продолжает настаивать на идиотских правилах! Впрочем, он лишь раб этого места, чего еще ожидать?
— Хорошо, тогда пошли. Джульетта…
— Не стоит, — покачал головой мужчина, — пусть лучше останется здесь. Для меня Ранчо неопасно, для тебя тем более, но для остальных…как знать.
Так и получилось, что в очередную ловушку Города мы отправились вдвоем с Эриду. Ранчо возникло на западно-южной окраине, сразу за моим любимым Японским Садом. В сопровождении Странника путь по Городу походил на прогулку — никаких странностей, никаких монстров. Правда, он был столь же неразговорчив, как и Изабель. Впрочем, думаю, что в этом была виновата я. Меня переполняла злость, и за неимением другого объекта, она вся выплескивалась на Эриду, стоило ему дать малейший повод, поэтому его молчание было не столь удивительно.