Чтение онлайн

В артели дела шли хорошо. Белогвардейский штаб был почти готов — оставалось добавить последние детали. Василий Кузьмич показал, как правильно писать блики на золоченых рамах, Анна Петровна научила передавать фактуру дорогих тканей. Коллеги приняли его окончательно, перестали относиться как к временному работнику.

— Жаль, что ненадолго к нам, — сказал в четверг Степан Федорович. — Хороший мастер, работать с вами одно удовольствие.

— Может, еще поработаем когда-нибудь, — ответил Гоги дипломатично.

Вывески тоже спорились. Хозяйственный магазин получил солидную вывеску с красивым шрифтом. Мясной — попроще, но аккуратную. Обувной магазин порадовался элегантной туфельке, нарисованной в профиль. Самой удачной получилась вывеска для канцелярского — старик был в восторге от композиции с книгами и пером.

— Настоящее произведение искусства! — восклицал он, разглядывая готовую работу. — Обязательно еще что-нибудь закажу.

Парикмахерша тоже осталась довольна стилизованным женским силуэтом с развевающимися волосами. Даже доплатила десять рублей сверх договоренности.

Но больше всего Гоги ждал субботы. Роспись детского сада казалась самым интересным проектом из всех. Работа для детей всегда особенная — в ней должна быть не только красота, но и мечта, волшебство.

В пятницу вечером он тщательно подготовился. Купил краски — синюю, белую, желтую, черную. Проверил кисти — от самых тонких для мелких звезд до широких для фона. Упаковал все в удобную сумку.

Эскизы пересмотрел в последний раз. Общая композиция ясна: темно-синее небо с созвездиями, Млечный путь диагональю через потолок, яркие планеты в углах. Просто, но эффектно.

Спать лег рано, но заснуть не мог. В голове крутились образы будущей росписи. Представлял, как дети будут рассматривать звезды, слушать рассказы Ани о космосе. Как их глаза будут загораться от восторга.

Проснулся до рассвета, хотя будильник был поставлен на семь. Время тянулось медленно. Позавтракал как следует — за неделю товарищи из артели научили его не забывать о еде. Хлеб с маслом и сыром, крепкий чай. Организм благодарно принял калории.

В половине десятого отправился к детскому саду. Адрес Аня дала точный, найти было несложно. Двухэтажное здание довоенной постройки, окруженное небольшим садиком. Табличка у входа: «Детский сад № 47 имени Н. К. Крупской».

Аня уже ждала у входа с большой связкой ключей. На ней было простое рабочее платье и фартук поверх — видно, готовилась помогать.

— Гоша! — обрадованно помахала она рукой. — Точно вовремя.

— Доброе утро, — поздоровался он. — Готов к работе.

— Пойдем, покажу помещение.

Она провела его внутрь. Коридоры были широкие, светлые, пахло детством — мелом, карандашами, чем-то сладким. На стенах висели детские рисунки, плакаты с буквами и цифрами.

— Вот наша комната, — Аня открыла дверь.

Помещение оказалось просторным — метров двадцать квадратных, с высоким потолком. Три больших окна на южную сторону, паркетный пол, простые деревянные столы и стулья, составленные к стенам.

— Отличное место, — оценил Гоги. — Света много, потолок высокий. Где будем рисовать небо?

— Думала на потолке и верхней части стен, — ответила Аня. — Чтобы дети, лежа на ковриках, могли смотреть вверх, как на настоящее небо.

— Умная мысль. Нужна стремянка.

— Заведующая обещала дать. Сейчас принесут.

Действительно, через несколько минут появились рабочие с лестницей-стремянкой и ведрами с водой.

— Ну что, начинаем? — Аня потерла руки в предвкушении.

— Сначала подготовка, — сказал Гоги, доставая материалы. — Потолок нужно протереть от пыли, наметить основные области.

Они принялись за работу. Аня забралась на стремянку с влажной тряпкой, Гоги руководил процессом снизу. Потолок оказался в хорошем состоянии — свежая побелка, без трещин и пятен.

— Теперь разметка, — объявил художник, поднимаясь наверх с карандашом.

Легкими штрихами наметил границы — где будет темное небо, где останется светлая кайма по краям. Млечный путь провел диагональю от одного угла к другому. Отметил места основных созвездий.

— Большая Медведица здесь, — показывал он Ане. — Полярная звезда тут. Кассиопея в противоположном углу.

— А Орион? — спросила девушка. — Дети его хорошо знают.

— Орион зимнее созвездие. Давайте покажем и летнее, и зимнее небо. На разных участках потолка.

— Отлично! Тогда еще Лебедь добавим — он летом хорошо виден.

Разметка заняла час. Гоги тщательно продумывал каждую деталь — созвездия должны были располагаться правильно, соответствовать реальному небу.

— Теперь фон, — объявил он, слезая со стремянки.

Развел синюю краску с небольшим добавлением черной. Получился глубокий, насыщенный цвет ночного неба. Взял широкую кисть, снова забрался наверх.

Первые мазки легли ровно, создавая плавные переходы тона. Аня подавала краску, меняла воду, подсказывала с земли, где нужно выровнять границы.

— Как красиво получается! — восхищалась она. — Уже чувствуется глубина.

— Это только начало, — ответил Гоги, не отрываясь от работы.

Фон писался быстро — широкими, уверенными мазками. К полудню основная площадь потолка была покрыта темно-синим цветом. Получилось действительно похоже на вечернее небо.

— Обед? — предложила Аня. — Я принесла бутерброды.

Спустились вниз, сели на подоконник. Аня достала из корзинки хлеб с колбасой, термос с чаем. Ели, любуясь результатом утренней работы.

— А знаешь, — сказала Аня задумчиво, — когда я была маленькой, мечтала стать художником. Рисовала постоянно — цветы, птиц, портреты кукол.

— И что помешало?

— Война началась, потом эвакуация. В эвакуации познакомилась с учительницей физики. Она так увлекательно рассказывала про звезды, планеты… Я поняла, что хочу изучать космос.

— Не жалеете?

— Нет. Но иногда думаю — а как бы сложилась жизнь, если бы выбрала искусство.

— По-другому, но не обязательно лучше, — философски заметил Гоги.