Чтение онлайн

– И они танцевали и танцевали, пока часы не пробили полночь, – говорю я, а Марио и Валери продолжают свой безумный танец среди разбросанных игрушек.

– И они были счастливы? – спрашивает Кейша.

– Они были счастливее, чем когда-либо в своей жизни, – говорю я. По какой-то причине от этих слов на глаза наворачиваются слезы. Сама не знаю почему. Это ведь не печальная история.

Танцующие пятилетки внезапно становятся хихикающей кучкой тел, лежащей на полу комнаты.

– А теперь пой, – велит мне Марио.

Но я не пою, потому что Валери внезапно подскакивает, переминаясь с ноги на ногу.

– Мне надо… туда! – заявляет она и скачет к ванной. С этим делом шутить нельзя. Бал Золушки приостановлен.

Я замечаю, что в дверях стоит Рэт, высокий и серьезный, и смотрит на меня. Он неуклюже переминается с ноги на ногу. Понятия не имею, сколько он уже там стоит.

– Мне пора, – говорю я детям.

– Неееееет, – визжат они, хватая меня за руки и умоляя остаться.

Валери возвращается в комнату и тоже присоединяется к мольбе.

– Всего одну песенку, – уговаривает она меня, топая крошечными туфельками по красному ковру для пущей убедительности.

– Простите, но за мной уже пришел друг, он отвезет меня домой.

– Ты имеешь в виду, кучер? – спрашивает Марио с улыбкой.

Я смотрю на Рэта и улыбаюсь, он улыбается мне в ответ.

– Он думает, что ты выглядишь нелепо.

Скинни вернулась. В последнее время она взялась за Рэта. И мне это совсем не нравится.

– Пойдем.

Я прохожу мимо него, улыбка исчезла с моего лица.

Когда я прихожу домой, моя сводная сестра Бриелла уже сидит за обеденным столом. Мясной рулет и картофельное пюре лежат нетронутыми на ее тарелке, пока она что-то быстро строчит в телефоне.

– Поешь, Бриелла, – кричит моя мачеха Шарлотта из кухни.

Моя мама, моя настоящая мама, была художницей. Она иллюстрировала детские книги. Сказки, книжки с картинками, истории про животных. Она была великолепна. Порой мне так сильно нравилась какая-нибудь из ее иллюстраций, что она отдавала ее мне. Я храню их в в моем шкафу. Мишки в одежде, дети, спешащие в школу, и мой самый любимый рисунок, тот, который я повесила на стену, – Красавица, танцующая с Чудовищем. Она нарисовала это, когда была беременна мной.

– Я же просила без подливки, – отвечает Бриелла, не отрывая глаз от телефона. На ней черная короткая плиссированная юбка и мягкий ярко-синий свитер, который красиво облегает все ее пятнадцатилетние изгибы. Мне даже не нужно смотреть под стол, я и так знаю, что на ней черные сапожки. Я бы, конечно, хотела иметь возможность надеть такие юбку и свитер, но эти сапожки с мехом, которые словно бросают весь мир к ее стройным ногам, заставляют меня позеленеть от зависти.

Я ужасно голодная. В обед я съела только салат и апельсин. Конечно, если не считать три «сникерса», которые я запихнула в себя один за другим в туалете между пятым и шестым уроками, и упаковку медовых булочек, которые я купила в торговом автомате, когда должна была заниматься в библиотеке. Я стараюсь скрывать от окружающих большую часть того, что я ем, особенно если это вредная пища, которую мне употреблять не следует. Потому что все знают, что толстая девчонка просто обязана съесть огромное шоколадное мороженое с посыпкой, правильно? Вполне ожидаемо. В школьной столовой, где полно людей, я ем салаты и фрукты. Но без свидетелей я наедаюсь вдоволь, что, собственно, и привело меня к моему текущему состоянию. У меня достаточно секретов, чтобы проглотить и их.

Дома с этим сложнее. Я хватаю со стола булочку с черникой и быстро откусываю от нее, пока достаю из шкафчика тарелку. Шарлотта хмуро смотрит на меня. Я понимаю, о чем она думает, по одному ее взгляду.

– Тебе на самом деле так нужна эта булочка? Ты же сейчас ужинать будешь, – шипит мне в ухо Скинни.

Шарлотта – неплохой человек, и она совершенно точно любит моего отца. Просто она не моя мама. Ее светлые мелированные волосы уложены в элегантную короткую прическу. Такой вид, как у нее, требует огромного количества различных спреев, выпрямляющих щипцов, муссов и гелей, а самое главное – сил и времени. Шарлотта никогда никуда не выходит без макияжа. Правило, которого она придерживается неукоснительно. Прежде чем отправиться в магазин, моя мама наносила только легкий блеск на губы.

Теперь все иначе.

– Папа дома? – спрашиваю я.

– Он будет поздно. Ешь без него, – отвечает Шарлотта. Она ополаскивает ложку в раковине и открывает посудомоечную машину, чтобы положить ее туда. – Я потом разогрею и поем с ним.

Ничего нового. Папа много работает. Он шериф округа Уокер [21] и в последнее время ужасно занят. На прошлой неделе Бубба Роуз признал свою вину в попытке мошенничества, после того как мой папа застал его за начинением свинцом рыбы, пойманной им во время турнира на озере Конро, дабы выиграть главный приз – рыбацкую лодку ценой пятьдесят пять тысяч долларов. Ну, что тут скажешь? Рыбалка у нас в Техасе – дело серьезное. А за неделю до этого папа помог поймать беглого преступника, который сбегал из тюрьмы больше семнадцати раз, просто чтобы зайти в «Уолмарт» на другой стороне улицы.

Запихиваю оставшуюся часть булочки в рот, чувствуя, как крошки летят на мою рубашку, и несу большую тарелку с картофельным пюре, мясным рулетом и подливкой к столу. Сажусь рядом с Бриеллой. Она поднимает на меня взгляд и внимательно осматривает мою тарелку. Я знаю, о чем она думает. Мне просто надо прислушаться к голосу в моем ухе.

– Да как вообще столько может в кого-то влезть? А ты еще удивляешься, почему такая толстая.

Зачерпываю огромную ложку картофельного пюре с подливкой и отправляю ее в рот, глядя на мою сводную сестру. Бриелла закатывает глаза.

– А где Линдси? – спрашивает Шарлотта.

– Не знаю, – бормочу я, все еще не проглотив пюре и чувствуя, как подливка стекает по подбородку. На самом деле, хоть я и пришла минуту назад, я точно знаю, где она.

Все знают. Линдси перед зеркалом в своей комнате заканчивает красить глаза или губы, а может, укладывать волосы. Будучи капитаном чирлидеров, она словно Богиня. И никому не позволено беспокоить Богиню до пятничного собрания перед игрой. Тем более во время заключительных игр баскетбольного турнира.

Отщипываю кусочек мясного рулета и опускаю руку под стол. Рулет мгновенно исчезает с моей ладони.

– Эвер, не давай этому козленку еду со стола, – говорит Шарлотта.

Она имеет в виду Роксану – нашего щенка, шоколадного лабрадора-ретривера. Козленок, как называет ее Шарлотта, впала в немилость, потому что вчера вечером залезла в шкаф и слопала два киви, сырую картофелину и почти полкило сахара. Остальная часть сахара была рассыпана по всему полу кухни, и этот тонкий слой сахарного ковра мы определенно будем ощущать под ногами еще как минимум несколько недель. Затем Роксана хорошенько погрызла книгу в твердой обложке из библиотеки Шарлотты, пожевала ее меховой ободок и наделала дырок в ее черных колготках. Я не стала рассказывать Шарлотте, что на прошлой неделе видела, как Роксана, сидя на кухонном столе, облизывает его деревянную поверхность. Нам с Роксаной надо держаться вместе. Мы обе не ходим в фаворитах у Шарлотты.

Шарлотта хмуро смотрит на свою чашку, снова наливая в нее кофе. Сколько бы времени ни было на часах, она всегда держит в своих идеально наманикюренных пальчиках чашку кофе.

– Она ненавидит тебя, – шепчет мне Скинни. – Она хочет, чтобы тебя не существовало.

Я доедаю картофельное пюре и откусываю кусочек мясного рулета. Бриелла по-прежнему шлет кому-то сообщения, ее ужин стоит нетронутым на столе.

– Как домашняя работа? – спрашивает Шарлотта. Я знаю, что ее вопрос адресован не мне, поэтому ничего не отвечаю. Бриелла издает какой-то неясный звук, который можно одновременно интерпретировать и положительно, и отрицательно. Бросаю на нее взгляд, но она не отрывается от телефона. Неважно. Благодаря Рэту я уже знаю, что она скоро найдет меня для разговора.