Чтение онлайн

— Поздно. Он уже здесь.

Я повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть Леонида Арсентьевича, входящего в бар. Пока его глаза медленно сканировали посетителей, я подумал о том, чтобы всё же улизнуть отсюда. Но тут его сощуренные глаза остановились на нас и я понял, что уже было слишком поздно для бегства.

Но было не поздно начать молиться, чтобы эта встреча закончилась малой кровью и как можно скорее.

Лавируя между столиками, ректор направился прямо к нам, притягивая к себе достаточно взглядов. Он не был таким крупным, как Сергей Владимирович, но вызывал уважение ничуть не меньше.

Он был красив, притягателен и очень успешен.

Среди присутствующих, он был явным лидером по жизненным достижениям, преуспев куда больше остальных.

Но для нас с Лехой он был лишь нравоучающей занудой. По крайней мере — так будет на этой встрече.

Ослабив галстук, Леонид Арсеньевич упал на диван напротив нас.

Официантка тут же подала ему стакан виски — его любимый напиток.

— Зачем вы нас сюда позвали? — сразу же спросил я, не теряя времени даром.

Ректор поднял ладонь, приказывая заткнуться, а затем поднес к губам стакан.

— Уже поздно, дядь Лень, — пробормотал Орлов. — Давайте быстрее перейдем к делу.

— Или хотя бы выпьем, — пробурчал я себе под нос.

Овчинников бросил на нас красноречивый взгляд, заставивший замолчать по доброй воле. Так было каждый раз.

Я отвел взгляд в сторону и позволил себе снова пройтись глазами по бару, когда-то принадлежавшему Овчинникову и Орлову старшему. Еще будучи друзьями, по молодости они открыли это заведение и владели им много лет, пока не нашли себя в этой жизни. И хотя бар был давно продан их хорошему знакомому, они всё равно остались негласными владельцами.

— Мне завтра рано вставать, — сказал Леха, поднимаясь на ноги. — Так что я пошел…

Но Леонид Арсентьевич смерил его тяжелым взглядом, ставя стакан на стол.

— Не так быстро, сопляк.

— Вам ведь нужен только он? — с надеждой спросил я и Леха посмотрел на меня, как на предателя. — Может, я тогда пойду?

— Нет. Никто не уходит. В конце концов, прошло уже много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз.

Я застонал.

Блять. Это не сулило нам обоим ничего хорошего.

— И можно было бы еще столько же не встречаться, — пробурчал я себе под нос.

— Не хотите поговорить о ваших последних делах?

Сказав это, Овчинников пристально уставился на Орлова, стиснув челюсти так сильно, что у него запульсировал мускул на щеке. Я нервно сглотнул, увидев, что Леха сделал то же самое.

— Нет, не хотим, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

— Надрать бы вам обоим задницы за доставленные проблемы, — прорычал ректор, меняясь в голос. — Прошлым летом вы обещали, что больше не будете создавать проблем. А создали еще большие, чем когда-либо.

— Простите? — выдавил я из себя.

— Думаешь, извинения помогут? — угрюмо спросил Леонид Арсентьевич, осадив меня одним лишь взглядом. — В начале учебного года мне пришлось иметь дело с одним разгневанным отцом, который спрашивал, почему я позволил вам двоим бесчинствовать в моем собственном университете и почему я вас не остановил. А позже, ближе к Новому году, мне пришлось иметь дело с ним же, но уже по другой причине. В тот раз он срывался на мне, спрашивая, почему я позволил его сыну и его друзьям иметьдело с наркодилерамии почему не остановил вас.

— Это не его дело, — прорычал Леха. — И мы уже говорили с ним об этом.

Овчинников сделал глоток виски и посмотрел на него поверх своего стакана.

— Ты вроде как ужинал с ним? — спросил он его.

Орлов выглядел так, будто вот-вот взорвется и снесет к хренам весь этот бар и нас вмести с ним. Но он не мог не ответить Овчинникову, поэтому нехотя пробормотал:

— Да.

— Сближения в отношениях не наметилось?

— Ну… разве что немного.

— Ты хочешь подумать о том, чтобы снова позволить ему стать твоим отцом?

Леха не ответил, а Леонид Арсентьевич, кажется, не собирался отступать. Насколько он защищал Лешу, считая его чуть ли не своим сыном, настолько же он защищал и Сергея, своего лучшего друга.

Напряжение было невыносимым, удушающим, и я почти видел, как в воздухе потрескивало электричество.

— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — вмешался я, пытаясь положить конец неприятной теме.

— Или хотя бы выпить? — предложил другой вариант помрачневший Орлов.

— Вы можете заходить в этот бар в любое время, но выпить вам здесь никто не позволит, — бескомпромиссно отозвался Овчинников.

— Мы заходим в этот бар только тогда, когда ты нас зовешь. Думаешь, мы придем сюда, зная, что не можем пить, и зная, что тебе обязательно доложат о нашем приходе?

С самодовольной улыбкой ректор поднял свой бокал.

— Вам и славно, будет хоть одно место в городе, где вы будете вести себя цивилизованно.

— Если вы закончили с нотациями, я могу идти? — предпринял я очередную попытку для ухода.

Не любил я такие встречи. Овчинников, как и отец Лехи, всегда заставлял меня чувствовать себя неполноценным и без нужды напоминал, что считал меня сопляком. В этом было мало приятного.

Ректор сделал долгий глоток своего янтарного напитка с приличной выдержкой и сказал:

— Сначала пообещайте, что те глупые выходки, которыми вы время от времени страдаете, больше не повторятся. Я слово дал, что возьму с вас это обещание.

Леха промолчал. А я устало вздохнул.

— Может, просто скажете его отцу, что вы поговорили с нами и мы раскаялись? — предложил я.

— Как будто Сережа поверит в это, — хмыкнул Овчинников.

— Так я могу идти? — в очередной раз спросил я.

— Куда ты так торопишься, Данил? — лениво спросил Леонид Арсентьевич. — Повидаться с Таней Градовой?

Первые пару секунд я пытался убедиться в том, что мне, блять, это не послышалось. И только потом я повернулся к Орлову, который без промедления начал оправдываться:

— Я ему ничего не говорил.

— Тогда откуда, блять, он знает о ней? — потребовал я.

— Попридержи язык, — упрекнул меня ректор. — И никогда не забывай, что я знаю всё, что происходит в стенах моего универа.