Чтение онлайн

Но вместо этого она подошла ко мне и погрузила пальцы в свои блестящие волосы, убирая их от лица и откидывая назад. Отвлекшись, я наблюдал, как ее волосы обрамили лицо, с красотой которого ничто не могло сравниться.

Затем мое внимание привлекло ее платье.

На ней было синее платье, а поверх него — расстегнутая черная куртка. Всё было более чем прилично, однако мое тело всё равно отреагировало на это зрелище.

Громов, мать твою, остынь!

Может, ты и озабоченный, особенно когда речь заходит о Принцессе, но не настолько же.

Тебе нужно поговорить с ней, прежде чем пытаться наложить на нее свои лапы.

Я мысленно застонал и попытался вспомнить всё то, чему научился в детстве.

Самообладание.

Дисциплина.

Сила духа и воли.

Но, черт возьми!

Почему она пришла в платье? Да еще и таком вызывающе коротком? Или оно таковым казалось только лишь для меня одного?

Ее губы шевелились. Она явно разговаривала со мной.

А я не мог сконцентрироваться, то и дело глазами возвращаясь к ее стройным, оголенным ногам.

Она что-то говорила, а я, как пубертатный подросток, капал слюной на ее ноги. Докатился, блять…

— Ты слушаешь меня, Громов? — наконец донесся до меня ее голос.

Я закрыл глаза и ущипнул себя за переносицу.

— Просто… просто дай мне минуту собраться, — пробормотал я.

— У тебя что, от холода помутился рассудок? — прозвучал ее раздраженный голос, побудивший меня открыть глаза и посмотреть на нее.

— Я просто отвлекся, — ответил я на ее тираду.

Она склонила голову набок.

— Отвлекся?

Да, на твои ноги, но признание в этом губительно сказалось бы на моем теле. Таня не оставила бы это заявление без внимания.

— Хочешь, я верну тебя на землю пощечиной? — продолжила она, когда я не ответил.

Вот о чем я говорил. И пощечина не могла сравниться с ударом этого красивого колена мне в пах, на который Таня запросто бы решилась после моего заявления.

Я усмехнулся и ответил:

— Нет, не надо, я справлюсь сам.

Потому что ты наконец пришла ко мне…

POV Таня

Надень платье…

Зря я послушала Аглаю. Осенний вечер выдался довольно прохладным и мой наряд из короткого платья, куртки и шапки, не спасающей ситуацию, совсем не соответствовал погоде. Зато, по словам подруги, этот образ поможет мне произвести хорошее впечатление на Громова, но… заявись я сюда хоть в парандже, то все равно произвела бы на Данила должное впечатление. По крайне мере, если верить его словам…

И все же желание нарядиться для него пересилило всякий здравый смысл и вот я, в холодную ветреную погоду, с колышущимися волосами и голыми ногами, направлялась в парк, не имея ни малейшего понятия, что меня там ожидало.

Сначала я переживала о том, что кто-нибудь сможет нас увидеть вместе.

А потом начала переживать, что Громов мог устать меня ждать и попросту уйти, учитывая насколько я опоздала.

Но все переживания отпали, когда у главного входа в парк стояло несколько мужчин, не пускающих людей в парк. Одного из них я узнала — это был тот, кто отвез меня домой после нашей с Данилом ночи, проведенной в объятьях друг друга.

Стоило и ему заметить меня, как мужчина учтиво кивнул мне и указал рукой на парк, пропуская внутрь и давая немое обещание никого больше не пустить в сие запретное для нашего свидания место. Я благодарно кивнула ему в ответ и хотела улыбнуться, но волнение не позволило этого сделать.

Шагая по непривычно безлюдному парку, о чем Данил предусмотрительно соизволил позаботиться, я чувствовала порхание бабочек в животе, от которых становилось дурно. Мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы, но едва ли это принесло результата. Обняв себя, я продолжала идти по тропинке, которая должна была привести меня к нему.

На губах заиграла улыбка, когда я вспомнила, как в детстве мы резвились в подобных этому парках. И мысль об этом хотя бы немного, но помогло успокоиться.

А вскоре я глазами натолкнулась на идущего мне на встречу Данила, отчаянно оглядывающегося по сторонам. Его поникшие плечи твердили о том, что он потерял всякую надежду на мой приход к нему на встречу. Но когда он увидел меня, мое сердце сжалось от видаоблегчения и счастья, загоревшихся в его глазах.

— Я не хотела опаздывать, — извиняющимся тоном сказала я, теперь уже будучи уверенной, что наконец-то завладела его вниманием. — У меня были дела, которые я не могла перенести.

— Это неважно, — покачал он головой. — Главное, что ты пришла.

Очередной порыв ветра прошелся по мне, отчего я вздрогнула и пробормотала:

— Мы можем перенести этот разговор куда-нибудь в другое место? Здесь холодно.

Данил сделал шаг ко мне и, склонив голову набок, усмехнулся.

— Я могу согреть тебя.

— Даже не думай об этом, Громов, — я бросила на него свой самый грозный взгляд.

Усмехнувшись, он протянул руки ко мне и, прежде чем я успела отпрянуть, застегнул молнию моей куртки. А потом, взяв меня за руку, Данил повел меня в сторону небольшого кафе, находящегося на территории парка и, вероятно, закрытого по причине нашего с ним здесь нахождения.

Как ему только удалось это провернуть подобное? Нет, я была ему благодарна за это, но ума не могла приложить, как ему такое удалось — оцепить целый парк. Стало быть Громов пользовался своей фамилией и состоянием своей семьи не только для того, чтобы соблазнять безмозглых дур.

Он привел меня в то самое кафе, двери которого были открыты, несмотря на отсутствие кого-либо внутри. Здесь было довольно неплохо — теплый свет, аккуратные столики в одной стороне и бар с бильярдным столом в другой. При виде бильярдного стола меня охватила тоска. Он научил меня играть, еще когда мы были детьми, и до самого внезапного разрыва нашей дружбы мне так и не удалось у него выиграть. Ни разу…

— Ты помнишь? — неожиданно заговорил Данил и я посмотрела на него. Он стоял, оперевшись бедром о край стола, глядя на бильярдные шары. — Ты была так зла, когда в очередной раз проиграла, что чуть не проткнул меня своим кием.

— Если мне не изменяет память, то ты тогда сильно разозлил меня.

— Я не виноват, что ты была заядлой неудачницей, когда речь заходила о бильярде.

— В тот раз ты смухлевал, отправив шар в лузу рукой, когда я отвернулась, и ты был так горд своей победой, что буквально напрашивался получить кием в живот.