Хулиган. Его принцесса
Шрифт:
Жизнерадостное выражение, которое он всегда видел на лице своего лучше друга, сменилось мрачным, а его искрящиеся глаза, которые увидели слишком много боли и страданий, стали усталыми и настороженными, какими не были никогда.
Данил понял, что просто не мог оставить своего лучшего друга одного.
Леша нуждался в нем. Сейчас, как никогда прежде…
— У нее сегодня день рождения, — умоляюще прошептал Данил матери, несмотря на то что ненавидел прибегать к мольбам. — Пожалуйста, только не сегодня.
Но его мать была непреклонна. По какой-то неведомой причине, которой он не знал и которую мать не захотела раскрывать, Данила безжалостно побуждалисделать это.
Разбить Тане сердце.
И заодно ему самому.
— Сейчас или никогда, сынок.
Данил закрыл глаза.
И глубоко вздохнул.
Когда он открыл их, в них было столько ярости и ненависти, что он был не в силах сдержать порыва сказать:
— Я всегда буду ненавидеть тебя за это, — прошептал он матери низким, ядовитым тоном.
Она ничего не ответила, просто смотря на него.
Данил знал, что мать продолжала смотреть на него, когда он всё же подошел к Тане, в первый раз за тот день.
Он знал, что мать продолжала смотреть, когда он выплевывал жестокие слова и разрывал свою дружбу, пока Таня изо всех сил старалась не расплакаться на глазах у всех, прежде чем в конце концов убежала.
Он знал, что мать продолжала смотреть, когда он усилием воли сдерживал себя, чтобы не побежать за Таней, чтобы попросить у нее прощения и сказать, что ему просто не оставили выбора.
Всё это время мать без сожаления наблюдала за тем, как рушился мир ее сына.
Данил остался стоять в центре этого празднования, которое им же самим было бесповоротно испорчено. Его сердце колотилось, как будто пыталось вырваться на свободу от этого жестокого мира. Оно не знало, куда себя деть, как и сам Данил.
Разочарование сжало его горло, не позволяя вымолвить ни единого слова. Он ощутил, как смех и радость праздника вокруг в одно мгновение, словно по щелчку пальцев, стали затихать, и недоуменные взгляды детей устремились на него, виновника загубленного веселья. Его голос, когда он смог заговорить, был тихим и дрожащим:
— Принцесса… — произнес он, но она не могла его услышать.
Если бы только она увидела его глаза, то без слов поняла бы, что он сожалел о содеянном. Но она уже убежала, а Данил под тяжестью собственной боли был поставлен на колени.
Его душа в этот момент разрывалась на части, которые уже вряд ли когда-нибудь соберутся воедино. А даже если это и произойдет, то на душе останутся уродливые рубцы, в память о сегодняшнем дне.
— Ты сделал правильный выбор, — раздался холодный голос матери, нарушивший тишину, что вдруг воцарилась вокруг него.
Это было утверждение, а не вопрос. Она не понимала, что ее слова стали для Данилаприговором на пожизненное заключение во мраке, страданиях и воспоминаниях о времени, проведенным с Таней, его Принцессой.
Он даже не заметил, как все вокруг разошлись и он остался наедине со своей болью и безжалостной матерью, подтолкнувшей его к этому.
Данил отвернулся, стараясь не смотреть на мать, что вдруг стала ему ненавистна. Он сделал то, что она хотела — выбрал…
Выбрал оставить в своей жизни Лешу и обречь Таню на боль и одиночество.
Он знал, что никогда не сможет оправдать своих действий или решения и мысль об этом нависала над ним, как мрачная тень.
POV Даня
Было уже семь часов вечера.
Таня заставила меня ждать.
Вернее, она явно не собиралась приходить.
И то, что она не пришла, причинила мне такую же боль, как та, что я причинил Тане на ее двенадцатилетние. Хотя нет, с болью, что я заставил испытать Таню, вряд ли это могло сравниться…
Я втянул в себя порыв прохладного воздуха и корпусом поддался вперед, сидя на скамейки, с которой, казалось, сросся за два часа ожидания. Уже зажглись вечерние огни, красиво подсвечивающие безлюдный парк и фонтан, но я не мог в полной мере оценить этого, думая лишь о том, чтоко мне на встречу не пришла единственная девушка, которая была мне так сильно дорога.
Большая часть моей давно разорванной души верила, что она придет. В глубине души я и сам надеялся, что она вот-вот появится на горизонте.
Но она приняла решение отказаться выслушать меня, которое разбило мое чертово сердце.
Я решил прекратить это бесполезное ожидание, смешанное с самобичеванием, и, поднявшись со скамьи, поплелся на выход из парка, чтобы вернуться домой или нажраться в хлам.
Это был конец…
Я больше не стану пытаться объясниться с ней или вернуть ее, потому что Таня никогда не даст мне шанса. Когда-то давно я сделал свой выбор, который стоил мне разбитого нахрен сердца и бессонных ночей, теперь пришел черед Тани сделать выбор.
И он оказался неутешительным для меня.
Я медленно шагал по тропинке, мимоходом замечая парковые огни. В голове крутились воспоминания нашей дружбы, когда мы с Таней были практически неразлучные. Картина того чудесного времени воссоздалась в моей голове и начала давить на сердце, вызывая очередной поток горечи.
На развилке я оглянулся по сторонам, словно в надежде увидеть ее приближающийся силуэт, но увидел только порыв вечернего ветра, уносящего не только листву, но и мои надежды.
С каждым шагом я ощущал, как разрыв между нами становится все шире и больше. Я понял, что даже окажись в прошлом, не смог бы ничего изменить, не смог изменить своего выбора и того, что произошло.
Не смог бы бросить Орлова, который был в настолько печальном состоянии, что я боялся — он мог наложить на себя руки. Таня была сильной, она со всем справилась, а вот Леха…
Мать подобрала очень удачный для своего замысла момент, ведь заставь она сделать меня выбор, когда семья Орловых еще была цела, я бы выбрал Таню.
Я ошибочно полагал, что Таня могла бы простить меня, но теперь было ясно — я своими же руками лишил себя этогошанса, доверия и ее любви…
Когда я уже совсем отчаялся и потерял веру в лучшее, я увидел ее у входа в парк.
Вид ее принес мне такое облегчение, что я закрыл глаза и испустил дрожащий вздох.
Я снова открыл их и посмотрел на Таню. Ветер разметал пряди волос по ее лицу, заставляя ее смотреть на меня, чуть прищурившись.
Несколько долгих секунд мы оба стояли неподвижно и на мгновение мне показалось, что она в любой момент могла развернуться и уйти.