Чтение онлайн

Она села в шезлонг рядом со мной и раскрыла свой учебник по биологии.

Предполагалось, что я буду изучать то же самое, поэтому я наклонился ближе. Движение причинило мне адскую боль в плече, и я, должно быть, съежился или что-то в этом роде.

Нелли спросила меня, что случилось.

До сих пор не понимаю, почему я рассказал ей об этом. Но я выложил все. Каким мудаком был мой отец. Как он хотел совершенства. Как он не смог пробиться в профессионалы в качестве квотербека, поэтому он ожидал, что я исправлю его недостатки. Как мне становилось плохо от напряжения по ночам.

Я рассказал ей, как хотел разочаровать его, чтобы он оставил меня в покое.

Я признался, что у меня не хватило смелости остановиться.

Я признался, что надрывался не потому, что он этого хотел, а потому, что я был лучше. Потому что я собирался показать этому сукиному сыну.

Никто не знал всей правды. Ни мама. Ни Пирс. Ни другие мои друзья. Но я рассказал их Нелли.

Я перестал быть настороже и впустил ее в свою жизнь.

До сих пор я не знаю, почему.

Мы разговаривали под тихое жужжание газонокосилки ее отца. Прошло не более тридцати минут, но это был самый важный разговор, который у меня был за долгое-долгое время.

Она выслушала меня без осуждения. У меня были деньги, талант и статус. Я был богатым ребенком, у которого было блестящее будущее. Именно она могла бросить это мне в лицо. Вместо этого она коснулась моей руки и сказала, что ей жаль.

И тогда я поцеловал ее.

Это было быстро. Целомудренно. Сладко. Я поцеловал ее так, как и положено целовать хорошую девушку. Просто прикоснулся губами к ее губам.

Впервые.

Черт.

Я никогда никому не рассказывал о том поцелуе, даже Пирсу. Он знал все остальное, о моих испорченных отношениях с отцом и о причинах, по которым я доводил себя до крайности. Но это случилось позже, в старших классах, когда мы вдвоем напились на домашней вечеринке и я проболтался. Может быть, у меня хватило смелости рассказать Пирсу, потому что я уже рассказал Нелли.

Потому что она первой увидела меня настоящего.

После поцелуя она покраснела и улыбнулась. Помню, я подумал, что хотел бы сделать это снова. Снова и снова, только ради этой улыбки. Но тут газонокосилка остановилась, она схватила свою книгу и убежала.

Что бы случилось, если бы она осталась на своем месте?

Может быть, я бы пригласил ее на свидание в школе на следующий день. Может быть, я бы сделал ее своей девушкой. Может быть, я бы разрушил ее.

Может быть, ее ненависть всегда была предопределена.

И все же мне хотелось остаться в своем шезлонге у бассейна.

Я как раз собирался завернуть за угол дома, когда услышал, что говорит ее отец. Он читал ей лекцию.

Держись подальше от Кэла. От него одни неприятности, милая. Эти люди не такие, как мы. Они могут быть жестокими, а ты слишком хороша для такого ребенка.

Я никогда официально не встречался с Дариусом Риверой, просто видел его мельком. Думаю, это не имело значения. У него сложилось свое мнение. Я не мог его винить. В конце концов, Дариус знал моего отца.

Что, черт возьми, хуже всего? Он был прав. Он был чертовски прав.

Но не его слова глубоко ранили. А слова Нелли.

Не волнуйся, папочка. Он просто тупой спортсмен. Я ненавижу его, как и всех остальных богатых детей.

Мне было тяжело смотреть на нее и не слышать этих слов. Спустя десятилетия я могу представить, как они слетают с ее губ. Я чувствовал, как лезвие вонзается мне в позвоночник. Я доверился ей, а она видела во мне только тупого качка, которого можно ненавидеть.

Согласно этому дневнику, она солгала Дариусу.

Так ли это? Я хотел, чтобы эти слова были ложью.

Мне нужно было, чтобы они оказались ложью, даже если ущерб уже был нанесен.

На следующий день я поступил так, как другие подростки поступают с девочками, которые задевают их самолюбие, — я поквитался. Мы с Фиби были в библиотеке на уроке английского. Я наблюдал, как Нелли вошла в дверь и исчезла среди стеллажей. Примерно в то время, когда она проверяла свои книги, я схватил Фиби за руку и потащил в коридор.

Затем я поцеловала ее. Я знал, что Нелли нас видела. Я постарался, чтобы она нас увидела.

Я постарался быть жестоким. Убедил, что я тупой спортсмен. И с того дня я держался на расстоянии.

До той ночи в Шарлотте.

В ту ночь границы между нами размылись. Под поверхностью постоянно кипела ненависть. Ее постоянным спутником было влечение. И, черт возьми, нам было жарко вместе.

Мы вспыхнули, и не было никаких шансов остановиться. Как три дня назад в ее гостиной. Я списал это на ее губную помаду. Тюбик катался по полу моей машины, и когда я остановился, чтобы поднять его, красный цвет сделал меня твердым, как скала.

Я хотел, чтобы этот оттенок остался на моей коже.

Мои губы растянулись в улыбке. Когда я пришел домой, у меня все губы были красными. Нелли даже оставила след на моей шее. Сейчас он почти исчез, но я поднял руку, все еще представляя себе засос.

Секс с Нелли был пропитан отчаянием. Я боялся, что это может быть последний раз. Поэтому мы никогда не сдерживались. Мы никогда не были легкими.

Представив ее обнаженной, прижатой к стене, я напрягся.

— К черту все.

С ее образом в голове я отложил дневник в сторону и отправился в тесный душ в «Виннебаго». Мое облегчение было поверхностным. Была грань, которую могло стереть только крепкое тело Нелли. Но будь я проклят, если подойду к ней снова.

Теперь была ее очередь начинать следующий раунд.

Согласится ли она? Мы годами ходили туда-сюда. Это была игра, в которую мы играли на расстоянии. Как это будет работать, если мы будем жить в одном городе? Если нас не будут разделять тысячи миль?

Пришла бы она ко мне?

Что, если бы она этого не сделала?

Я надел черные спортивные штаны и толстовку с капюшоном в тон. В фургоне было слишком тесно, поэтому я выскользнул на улицу, сел в свое зеленое походное кресло и, запрокинув голову, стал любоваться звездами.

— Прекрасная ночь.

— Что за… — Я вскочил со стула, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Господи, Гарри. В следующий раз, блять, шумите. Вы меня до смерти напугали.

Она плюхнулась на стул.

— Вы хоть собираетесь извиниться? — спросил я, глядя на нее сверху вниз.

— Нет.

— Мило, — пробормотал я и вернулся на свое место. — Почему вы не спите?

— Вы первый.

Я ни за что не собирался объяснять причину своей бессонницы.

— Так я и думала. — Даже в темноте я мог разглядеть ухмылку на ее лице.