Чтение онлайн

— Я не хочу, чтобы люди лезли в мой бизнес. — Особенно богатые люди, которые без колебаний просили у меня денег. Мне было проще отшить их с самого начала. — Разве это преступление?

— Тебе не нужно было вдаваться в подробности на том ужине. Ты мог объяснить все расплывчато и все равно показать за столом, что ты хорош не только в игре. Что у тебя есть более чем две мозговые клетки, которые можно соединить.

— Ты шутишь? — Я усмехнулся. — Значит, ты ненавидишь меня за то, что я пошутил, а потом оставил свои личные дела при себе?

— Нет. — Она вздернула подбородок. — Я ненавижу тебя за притворство. За то, что ты создаешь этот идиотский образ плейбоя.

Я подошел ближе.

— Ты уверена, что это образ? Может быть, я такой и есть. — Тупой спортсмен.

— Тогда, думаю, у меня есть еще одна причина ненавидеть тебя. — Она отступила на шаг, а затем исчезла, стремительно шагая по тротуару, который должен был привести ее домой.

Блять. Что со мной не так? Я провел рукой по лицу, наблюдая, как она перебегает дорогу. Затем я начал двигаться и добрался до фургона, спасаясь в своем «Виннебаго».

Дневник — этот чертов дневник — остался в машине.

Нелли

Было что-то успокаивающее наблюдать, как папа подстригает мой газон. Как будто, даже если на горизонте надвигалась гроза, она пройдет. И снова начнет светить солнце.

— Ему не нужно этого делать, — сказала я маме.

Она подошла ко мне у окна гостиной со стаканом чая со льдом в руке.

— Ты же знаешь, какой он.

Я улыбнулась и положила голову ей на плечо.

— Да, знаю.

Папа баловал маму. И меня. Так он проявлял свою любовь.

С тех пор, как я забрала их этим утром из аэропорта Бозмена, я не меньше десяти раз говорила ему, что ему запрещено работать в эти каникулы. Никаких навесных полок. Никакой возни с дверями, которые скрипят в этом старом доме. И абсолютно никакой работы во дворе.

Он согласился. Он пообещал расслабиться и провести наши долгие выходные вместе.

А потом я совершила ошибку, сходив в туалет двадцать минут назад. Прежде чем я успела спустить воду в туалете, он прокрался в гараж. Когда я вышла из туалета, меня встретило жужжание газонокосилки.

— Я скучала по вам, ребята, — сказала я, отходя от окна и садясь на диван.

— Мы тоже по тебе скучали. — Мама присоединилась ко мне, оглядывая комнату. — Я люблю, люблю, люблю твой дом.

— Разве он не милый?

— Самый милый. Он тебе подходит. Гораздо больше, чем та квартира в Денвере.

Я чувствовала то же самое, но, услышав подтверждение мамы, поняла, что переезд в Каламити был правильным решением.

— Как только он закончит на улице, мы, может быть, прогуляемся в центр, — сказала она. — Я хочу все осмотреть.

— Конечно. — Сначала мы могли бы провести несколько часов, гуляя. Хотя был риск встретить Кэла.

Я не видела его после занятий йогой в «Рефайнери» в прошлую субботу. Прошло шесть дней, и я жалела, что не могу сказать, что не думала о нем. Возможно, мне следовало позвонить ему и попросить не приезжать в центр города на этих выходных. Но, зная Кэла, я понимала, что это только привлекло бы его.

Если повезет, он останется запертым в своем фургоне, чтобы не видеть туристов, которые толпами стекались в город каждые выходные на экскурсию по Йеллоустонскому национальному парку.

Мы с родителями собирались присоединиться к ним во время их следующего визита. Мы надеялись, что в эту поездку нам удастся посмотреть на «Олд-Фейтфул» (прим. ред.: Олд-Фейтфул — один из самых знаменитых гейзеров на Земле. Он расположен в Йеллоустонском национальном парке в штате Вайоминг, США), но и маме, и папе придется работать в понедельник. Так что этот визит был просто для того, чтобы поздороваться и посмотреть мой новый дом. Этой осенью, когда они снова смогут приехать, мы уедем из города.

— Ты прекрасно выглядишь, дорогая. — Мама протянула руку через диван и потянула меня за прядь волос. — Моя милая девочка.

— Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. Я завидую твоему загару.

— Тебе придется навестить нас этой зимой и позагорать.

— Обязательно. — Я улыбнулась, и она улыбнулась. Если бы кто-нибудь пришел сюда, чтобы сфотографировать, наши улыбки были бы одинаковыми.

Папа часто дразнил меня, говоря, что я миниатюрная Кайли. Светлые волосы мамы были чуть темнее только потому, что она красила их реже. У нас были одинаковые зеленые глаза. Одинаковый подбородок. У нас была одинаковая форма носов, хотя у нее веснушек было чуть больше.

Ей было всего семнадцать, когда она родила меня. Моим биологическим отцом был парень, с которым она училась в старших классах. Я знала его имя. У меня была старая фотография, которую она сохранила из школьного альбома. Но в остальном он никогда не был частью моей жизни. Как и мамины родители.

Они избегали ее после того, как она объявила о своей беременности. Они выгнали ее из дома, но, к счастью, у нее была отзывчивая тетя, которая приютила ее. Мы жили в подвале у ее тети, пока мне не исполнилось два года.

Вот тогда-то мама и вышла замуж за папу.

Она всегда говорила, что день, когда она встретила папу, был судьбоносным. Официантка в закусочной, где она работала, попросила ее поменяться сменами, поэтому в пятницу у нее был свободный день. Мама повела меня в ближайший общественный парк покататься на качелях. Это был последний день работы папы в ландшафтной компании, которая занималась парком. Еще день, и траву подстригал бы кто-нибудь другой.

Папа заявил, что это была любовь с первого взгляда.

Он удочерил меня после их свадьбы. Мы переехали в его дом и навещали мамину тетю, пока она не умерла, когда мне было восемь лет. Мама ушла из закусочной и начала работать в кофейне. И у нас была счастливая жизнь, только у нас троих.

Папа был моим папой, даже если у нас не было общей ДНК. Мы совсем не были похожи. У него были черные волосы и глаза кофейного цвета. В его густых усах было несколько седых прядей. Он был невысокого роста и коренастый.

Но во многом мы были похожи. Мама часто дразнила нас тем, что мы родились родственными душами. Мы могли заканчивать предложения друг за друга. Обычно мы ели одни и те же продукты. И хотя я очень любила маму, всякий раз, когда мне требовался жизненный совет, сначала я звонила отцу.