Чтение онлайн

Поначалу я думала, что это — очередная шутка, а потом, убедившись, что так оно и есть, стала понимать и приходить к выводу, что пока в стране будут управлять такие люди, как Лапин, мне здесь делать будет нечего.

Уже через некоторое время до меня дошел слух, что якобы меня видели в ОВИР, где я подавала документы на отъезд в Израиль. Через год слухи поутихли.

Я продолжала петь, хотя на телевидение и радио меня не пускали. Как-то мне позвонил композитор Эдуард Колмановский и предложил записать с ним милую песенку для телефильма «Три дня в Москве». Спустя некоторое время я зашла в продуктовый магазин, где увидела огромного мясника с топором. Ударяя им по чурбану, на котором лежали куски мяса, он громко, не смущаясь людей, стоявших за продуктами, напевал:

Услышав это, я сразу поняла, что песня полюбилась. Э. Колмановский был горд этой песней и очень любил меня как исполнительницу. Однажды ему позвонили из «Останкино» и предложили сделать на телевидении передачу с этой песней, но певицу, то есть меня, заменить другой. На что абсолютно порядочный и честный человек Эдуард Савельевич ответил: «Песню эту будет исполнять или Нина Бродская, или никто!» Посовещавшись, они согласились снимать передачу с моим участием, при этом долго крутили меня на стуле, не акцентируя внимание на моем лице.

У меня была совершенно замечательная подруга Таня Гудкова. В шутку обычно говорят так: «Друзья познаются в БЭДЭ».

Вот как раз такой случай. Танюша в пору, когда я была «закрыта» для «ящика» и «слухового» аппарата, работала в должности редактора литературно-драматической редакции в «Останкино». Случайно встретившись и узнав о моей проблеме, она изо всех сил старалась мне помочь. Она пригласила меня для участия в телепередаче «Театральные встречи», которую вел тогда Василий Лановой. Поначалу все шло хорошо, но когда дело дошло до определенного этапа, то есть до Лапина или его референта, мою запись с песней вырезали из передачи. Я уже была к этому готова, а Таня сказала: «Если мне завтра скажут, чтобы я ушла с работы, я уйду, но тебя пробью!» Вот такие настоящие друзья были тогда в моей жизни, но, конечно, есть и сейчас. Таня все-таки пробила меня в другой передаче «Театральные встречи». Сколько было счастья и восторга! Такую радость мы поспешили отметить в ресторане «Арагви». Помню, когда мы шли туда, люди, видевшие эту передачу, смотрели мне вслед. Это было здорово!

Спустя какое-то время после передачи, меня вдруг пригласили приехать в одну организацию, которая находилась на Неглинке и занималась концертами за рубежом. В ту пору в моем репертуаре появилась очень популярная песня В. Добрынина на стихи моего друга Леонида Дербенева «Кто тебе сказал». И когда я приехала в Болгарию, где пела с оркестром «София», после этой песни на сцену выносились корзины цветов. Оказывается, песня «Кто тебе сказал» в моем исполнении стала лучшей песней года в Болгарии.

В Москонцерте в 70-х годах я работала с прекрасным ансамблем под управлением А. Пульвера.

Работать приходилось очень много, порой меня просто разрывали на части, несмотря на то что на телевидении я продолжала оставаться запрещенной. Мы много и с большим успехом выступали не только на московских площадках. Вспоминаю, как приехали на концерты на Байконур. Неожиданно кто-то из местных мне говорит: «Что-то вы часто к нам стали ездить». Думаю, как это часто, когда я вообще здесь впервые? Приводят нас вечером на концерт, а в зале зрителей можно по пальцам сосчитать. Я расстроена, но директор филармонии уже после концерта меня успокаивает: «Нина, не расстраивайтесь. Завтра будет полный зал». Оказывается, до моего приезда там побывала с концертом моя однофамилица Ирина Бродская. Естественно, не зная этого, люди пришли на мой концерт, но лишь позже всем стало ясно, что это была не я.

Много тогда мне приходилось ездить и участвовать в лучших концертах во дворцах спорта и на стадионах. Я сейчас вспоминаю один эпизод, который произошел на стадионе где-то на Украине в пору популярности Валентины Толкуновой. Я и наша чудная, а я бы назвала ее Великая, Клавдия Ивановна Шульженко стояли в помещении стадиона, где постоянно мелькали люди и где находились комнаты, в которых артисты переодевались. Мы с Клавдией Ивановной о чем-то разговаривали. Внезапно появилась Валюша с полной охапкой цветов, и, конечно, вокруг поклонники, жаждущие ее автографа. Наконец освободившись от них и оставшись наедине со своими цветами, она заявила во всеуслышание: «Как я устала от популярности!»

На память приходит еще один эпизод из моей концертной жизни. По-моему, это было в Казани. Нам с мужем пришлось взять с собой маленького сына, который тогда еще не разговаривал. Был вечер, мы собирались идти на концерт, как вдруг раздался стук в дверь, и в номер вошли два тогда очень известных артиста, которые стали особенно популярны после передачи «Радионяня», — это Александр Лившиц и Алик Левенбук. С ними был еще один молодой человек, как нам тогда показалось, очень милый. Видя, как мне было нелегко с маленьким ребенком, кто-то из них предложил: «Нина, пусть Гена посидит с мальчиком?» Я стала отказываться, ведь я этого Гену совсем не знала. Но тогда сам Гена стал меня уговаривать разрешить посидеть с моим сыном: «Что вы, Нина, я очень люблю маленьких детей и с удовольствием посижу». «Не волнуйся, Нина, — сказал кто-то из артистов «Радионяни». Позже, уже через несколько лет мы работали вместе с Геной в больших концертах и даже однажды работали по целому отделению в одном концерте. Это был Геннадий Хазанов.

А помните, когда в стране строилась Байкало-Амурская магистраль или коротко БАМ? Ох, и время было тогда! Гастролируя по БАМу, мы жили в вагонах, без воды, без туалетов, но главное — мы доставляли радость людям, работающим день и ночь, чтобы скорее построить железную дорогу. Глухие места, туча комаров и большие вездеходы, которые увозили нас в недоступные места, где работали простые люди, глубоко верящие в «светлое завтра». А эти озера, чистые как слеза?! А этот необыкновенный Байкал?! Там, на берегу озера, ночью для нас, артистов, а также для диктора Центрального телевидения Анны Шиловой, писателя и редактора журнала «Крокодил» Эрика Внукова, великолепного аранжировщика и дирижера Владимира Терлецкого, представителя Российской концертной организации, обкомовские работники устроили настоящий праздник. Когда-нибудь вы слышали выражение: «Омуля тебе на рожне»? Так вот, этого омуля мы ели на рожне, а делается это приблизительно так. Разжигается костер, рыбины омуля нанизываются на палки, которые располагают вокруг костра, и рыба коптится до готовности. Это такое чудо, ни с одной рыбой по вкусу не сравнишь. В конце пребывания на БАМе был устроен концерт на улице, где зрители сидели на грузовиках, и было такое ощущение, будто все происходит на большом стадионе.

А сейчас мне хочется рассказать о том, как я несколько лет сотрудничала с организацией «Пропаганда советского кино и Театр киноактера». Эта программа называлась «Товарищ кино». Правда, сами артисты, участники программы, между собой называли ее «Товарищ вино».

Это была, пожалуй, самая веселая пора моей жизни. Кто только ни участвовал в этой программе-концерте: Алла Ларионова, Николай Рыбников, Нонна Мордюкова, Наталья Фатеева, Людмила Хитяева, Светлана Светличная, Владимир Ивашов, Всеволод Санаев, Борис Андреев, Сергей Мартинсон, Петр Глебов, Георгий Вицин, Евгений Моргунов и многие, многие другие. А также оркестр «Мелодия».

Выезжали обычно на несколько дней, давали по два-три концерта в день, а затем возвращались домой, веселые, добрые, слегка пьяные и с деньгами. После концерта все собирались в гостиничном ресторане, который для посторонних закрывался наглухо, и… до утра. Артисты — веселый народ. Всю ночь были слышны шутки, анекдоты, смех. А какие баньки нам приготавливали! В каждом Дворце спорта — свои банька, сауна и бассейн, куда очень любили ходить Света Светличная, Наташа Фатеева, я и мой муж Владимир.

Несколько воспоминаний из той поры.

Однажды Н. Караченцов, который тогда не был еще так известен, обратился к ансамблю «Мелодия» с просьбой, чтобы они ему саккомпанировали песню, которую он должен был спеть на концерте. Музыканты ответили: «Мы-то сыграем, но с тебя «прописка». На что Коля ответил: «Хорошо».

У музыкантов «прописка» означает «выпивка».

Николай, как говорят музыканты, «не прописался». А раз не «не прописался», то заслужил, по их понятиям, наказание. В песне, которую он должен был петь, музыканты заменили тональность на тон выше, и Николай, когда начал петь, запел «петухом». Всем было очень смешно. Коле пришлось бежать в магазин.