Чтение онлайн

– Эрик, просто отвези меня домой. У меня эмоциональное перенапряжение.

Больше он ничего не говорил. Возможно, он был благоразумен, или исцеление было болезненным.

– Мы снова должны поговорить об этом, - сказал он, когда свернул на мою дорогу. Он припарковался перед домом, развернувшись ко мне настолько, насколько мог в небольшом автомобиле.
– Сьюки, мне больно... Могу я...
– Он наклонился и слегка прикоснулся пальцами к моей шее.

От этого намёка моё тело предало меня. Во мне всё затрепетало, и это было неправильно. Человек не должен возбуждаться от идеи быть укушенным. Это ведь плохо, правильно? Я так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони.

Теперь, когда я могла видеть его лучше, теперь, когда интерьер автомобиля был освещен резким ярким светом фонаря, я поняла, что Эрик был более бледным, чем обычно. Я увидела, что пуля начала выходить из раны, он прислонился к спинке сидения и закрыл глаза. Миллиметр за миллиметром пуля выходила, пока не выскочила в мою подставленную руку. Я вспомнила Эрика, заставляющего меня высасывать пулю из его руки. Ха! Каким же он был мошенником. Пуля вышла бы самостоятельно. Чувство негодования привело меня в чувство.

– Думаю, ты сможешь это сделать дома, - сказала я, хотя чувствовала почти непреодолимое желание наклониться к нему и предложить шею или запястье. Я стиснула зубы и вышла из машины.
– Ты можешь остановиться у Мерлота и заказать бутылочную кровь, если действительно нуждаешься в ней.

– Ты бесчувственная, - сказал Эрик, но он не казался действительно сердитым или оскорбленным.

– Да, - ответила я и улыбнулась ему.
– Будь осторожен, слышишь?

– Конечно. И я не буду останавливаться ни перед какими полицейскими.

Я заставила себя пройти к дому, не оглядываясь. Закрыв за собой парадную дверь, я незамедлительно почувствовала облегчение. Слава Богу. Я подумала, смогла бы я уйти от него, если бы оборачивалась на каждом шагу? Эти кровные узы были на самом деле раздражающей вещью. Не будь я осторожна и бдительна, несомненно, сделала бы кое-что, о чем потом сожалела бы.

– Я женщина, услышьте мой крик, - сказала я.

– И чем это вызвано, чёрт возьми?
– спросила Амелия, а я подскочила. Она вышла из кухни в ночной рубашке и соответствующем халате, персикового цвета с кремовыми кружевами. У Амелии всё было хорошего качества. Она никогда не высмеивала чьи-либо предпочтения в одежде притом, что сама никогда бы не стала одеваться в Уолмарте [10] .

– У меня был тяжелый вечер, - ответила я. Я оглядела себя. Всего лишь немного крови на голубой шёлковой футболке. Надо бы её замочить.
– Как у вас тут шли дела?

– Октавия звонила, - попыталась спокойно сказать Амелия, но я ощутила волнами накатывающее на неё беспокойство.

– Твоя наставница.

– Да, именно она.
– Она наклонилась, чтобы поднять Боба, который всегда крутился рядом, когда Амелия была расстроена. Она прижала его к груди и спрятала лицо в шерсти.
– Она узнала, конечно. Даже после Катрины и всех изменений, произошедших в её жизни, она должна была поднять вопрос о недоразумении. (Именно так называла это Амелия - недоразумение.)

– Интересно, как это называет Боб, - сказала я.

Амелия посмотрела на меня поверх головы Боба, и я тут же поняла, что сказала бестактность.
– Прости. Я не подумала. Но возможно, думать, что ты сможешь выйти из всего этого без привлечения к ответственности, не слишком трезво, а?

– Ты права.
– Она не была довольна моей правотой, но, по крайней мере, она это сказала.
– Я ошиблась. Я попыталась сделать то, что не должна была, а Боб заплатил за это

Ничего себе. Когда Амелия решалась что-то признать, она делала это основательно.

– Я оказалась перед необходимостью ответить за это. Может быть, они запретят мне колдовать на год. Возможно больше.

– О. Это выглядит сурово.
– В моем воображении ее наставница всего лишь ругала Амелию в комнате полной волшебников, колдунов и ведьм или кто там у них есть, а затем они превращали Боба обратно. Он быстро прощал Амелию и говорил, что любит ее. Так как он её прощал, остальная часть собрания делала также, Амелия и Боб возвращались в мой дом и жили здесь вместе... долго и счастливо. (В этой части я ещё не очень определилась.)

– Это самое умеренное из возможных наказаний, - сказала Амелия.

– О...

– Ты не захочешь слышать о других возможных наказаниях.
– Она была права. Не захочу.
– Ну, так и какое же таинственное задание поручил тебе Эрик?
– Амелия, конечно, не могла никому выдать наш маршрут или место назначения; она не знала, куда мы ездили.

– О, ах, он просто хотел меня отвезти в новый ресторан в Шривпорте. У него французское название. Было довольно мило.

– Так это было свидание?
– Могу поклясться, она интересовалась ролью Квинна в моих отношениях с Эриком.

– О нет, не свидание, - ответила я, неубедительно даже для себя.
– Никаких продолжений "мальчик-девочка". Просто болтовня, знаешь ли.
– Поцелуи. Стрельба.

– Он, несомненно, красив.

– Да, это без сомнения. Я знакома со многими "приятными на вкус" парнями. Помнишь Клода?
– Я показывала Амелии постер, который пришёл по почте двумя неделями ранее - увеличенный снимок обложки для романа, для которой позировал Клод. Она была впечатлена. Какая женщина не будет?

– Ах, я ходила посмотреть на стриптиз Клода на прошлой неделе.
– Амелия старалась не смотреть мне в глаза.

– И ты не позвала меня?!
– Клод был очень неприятным человеком, особенно в противопоставлении с его сестрой Клодин, но он был вне сомнения великолепен. Он обладал красотой Брэда Питта. Конечно, он был геем. Разве вы не знали об этом?
– Ты ходила, когда я работала?

– Я подумала, что ты это не одобришь, - сказала она, кивая.
– Потому, что дружишь с его сестрой. Я ходила с Тарой. Джей Би работал. Ты рассержена?

– Нет. Мне всё равно.
– Моей подруге Таре принадлежал магазин одежды, а ее новый муж Джей Би работал в женском фитнес-центре.
– Я хотела бы посмотреть, как Клод делает это, наслаждаясь собой.

– Мне кажется, он хорошо проводил время. Клод никого не любит больше, чем Клода, правильно? Все эти женщины, смотрящие на него и восхищающиеся им... он не в той категории, но конечно вызывает восхищение.

– Точно. Давай как-нибудь пойдем посмотреть на него вместе.

– Хорошо, - и я могла сказать, что она снова стала весьма жизнерадостной.
– Теперь, расскажи мне, что ты заказывала в этом новом необычном ресторане.
– Итак, я рассказала ей. Но все время мне было жаль, что я должна хранить молчание о моём прадеде. Я так сильно хотела рассказать Амелии о Найле: как он смотрел и как рассказывал мне целую историю, которой я не знала. И мне нужно было время, чтобы понять, что пережила моя бабушка, чтобы изменить представление о ней в свете новых фактов. А также я должна была переосмыслить свои неприятные воспоминания о матери. Она втрескалась в моего отца, и у нее были от него дети, потому что она любила его... только получилось так, что она не хотела делиться им с ними, особенно со мной, другой женщиной. По крайней мере, для меня это было новым пониманием.