Чтение онлайн

Убивая на дуэли и на охоте - знай, это забава сия чернит твою душу, так, что потом никогда ее будет не отмыть до первозданной чистоты... Врага убил - это уже не твоя забота: пусть потом боги на том свете сами разбираются - где белое, где черное, а где запачканное, но если заведомо не от необходимости убиваешь - даже боги не очистят от коросты душу твою. Воюй, руби, веселись - но помни: душа - главнейшая драгоценность в жизни, которая еще и подороже самой жизни, она у тебя одна, другой не будет. И принадлежит тебе, а не богам, какой сохранишь - такой и останется в вечности.

– А у вас она... ну... какая?

– Чернее ночи, грязнее грязи. Потому и ушел из света, дабы... Если уж не очистить, то хотя бы долее в грехах не купать. Эх, убежать бы от себя - да мир этот слишком мал... Повторю итог, в ответ на твой вопрос: все так делают, но это неправильно. Или, если тебя больше устраивает: сие неправильно - да все так делают. Еще вопросы?

– Вот еще хочу узнать. Вы... когда я подошел... такая штука в руках... это чтобы читать, да?

– А, свиток. Да, я читал книгу, некий трактат о сущем. А что?

– Как это делается? Ну... чтобы читать?

– Полагаю, ты полностью неграмотен?

– Угу.
– Хвак смотрел на собеседника с такой надеждой, что у того дрогнуло сердце и он решил попытаться хоть что-нибудь объяснить.

– Погоди, свиток достану... Прежде чем читать, надобно счету научиться.

– А я умею считать: два и три - будет пять. Пять и пять будет... дев... нет, десять! Во - десять!
– Хвак протянул вперед ручищи с растопыренными пальцами.

– Правильно, десять пальцев на обеих руках. Ну тогда смотри. Вот я начертил одну полоску поперек это означает один. А две полоски - два. Две полоски - почти то же, что два пальца. Три полоски - три пальца, то есть - три. Три может быть чего угодно: три пальца, три золотых, три дерева...

– Точно! Я так и понял, сам понял!

– Молодец. Только что я начертил пред тобою скромнейший образчик письма, так называемые счетные руны. Далее, четверку уже не четырьмя линиями отображают, а вот эдак вот. Запомнил?

Хвак вгляделся и толстым пальцем неуверенно черкнул по остывшей золе.

– Так?

– Примерно. Со словами несколько сложнее. Вот видишь эти руны? Различаешь, или света недостаточно?

– Да.

– Одна из них обозначает солнце. Другая, рядом с нею, обозначает груз, тяжесть. Если расположить вначале руну солнце, то получится закат. А если наоборот - конец света, сиречь Морево. Слыхал про Морево?

– Так, сказки, небось? Да, я слыхал.

– Если и сказки - то мрачные и весьма похожие на правду. Все предзнаменования последних лет об этом Мореве криком кричат. Так что, лет через пять, или пятьдесят... но мы отвлеклись. И таких рун много, гораздо больше, чем на руках и ногах у нас с тобой и, вдобавок, у дюжины других таких же как мы людей, у всех вместе. Впрочем, основных, самых главных, немногим более полусотни. Все эти основные руны следует помнить наизусть и уметь их собирать в сочетания. Как ты понимаешь, здесь у костра всего этого не запомнить, времени мало. Но любой желающий может этим заняться, усваивая постепенно. Тогда человек становится грамотным, он приобретает очень важное умение: читать - то есть, воспроизводить без смысловых потерь послания других людей, причем, не слыша их, и не видя, и даже через сотни лет. А также и другим отправлять послания, которые они поймут однозначно, ровно так. как они были задуманы. Здесь, в этом свитке, говорится, что однажды небесный огнь, вызвав и пожрав огнь земной, промчится с востока на запад, дабы положить начало конца всему сущему... Впрочем, не важно, о чем тут говорится, а важно то, что изречения древних дошли до меня из глубины времен и дошли с помощью вот этих рун. Понял ли?

Хвак утвердительно затряс головой:

– Ух, здорово! Я теперь понял, что к чему, и непременно когда-нибудь выучусь читать!

– Ты умница. У-у.. х-ха-хаа... Давай-ка на ночлег укладываться. И за черту не вздумай забираться, если вдруг ночью проснешься - ни сам, ни даже брызгами... Понял?

– Угу. Я еще подкину дровишек на ночь?

– Подкинь.

Хвак растянулся вдоль продолговатого костра, обернув бока и седалище куском дерюги, что нашлась в мешках у запасливого Снега, закрыл глаза и мгновенно захрапел, чтобы проснуться уже с рассветом. А Снегу пришлось прибегнуть к легчайшим заклинаниям, дабы сначала успокоить ум, взбудораженный наивными... и неудобными вопросами Хвака, потом, чтобы отвлечься, не слышать этого булькающего, хрюкающего, хрипящего, рычащего и свистящего молодца, потом... потом и Снег уснул... и очнулся в заданное время: на мгновение раньше своего случайного ученика-собеседника.

Сон, как всегда, освежил Снега, вернул ему силы и ясность ума, Хвак - тоже, вроде бы, выспался, вон какая рожа довольная!

И действительно, Хваку спалось чудесно, тем более, что на сытый желудок, и, вдобавок, с таким человеком познакомился! Воистину жизнь полна чудес и счастья!

– Хватит, хватит потягиваться! Сейчас нафы с цуцырями прибегут любопытствовать на твои завывания!

Хвак тут же вскочил и с виноватым видом взялся вытряхивать сор и пыль из грубого своего одеяла... откуда столько набилось...

– Тут это... зола... Я нечаянно...

– Не беда, на ближайшем постое отстирают. Ты сам-то хоть умывался? Нет? Тогда тебе повезло: пока наберешь сушняка для костра - опять в пыли изваляешься, опять чиститься бы пришлось. Понял намек? Стой! Дров самую малость неси, одну охапку. Руки и лицо ополоснешь там, где я ополаскивал, отнюдь не там, где мы воду черпали, понял?

– Да.

– Вперед, а я пока утреннюю трапезу сварганю.

Если Хвак и рассчитывал на обильный завтрак, под стать вчерашнему обеду, то внешне он ничем не выдал своего разочарования, ибо понимал: невежливо и неблагодарно будет даже взглядом упрекать человека, сделавшего для него столько хорошего, причем безо всякой корысти... И ящерки упитанные ему попались... жаль, что хлеб они еще вчера подъели весь, до последней крошки. Ладно, под густой отвар и без хлеба очень даже душевно... вкусные ящерки... Две и одна - три. Да вчера три - всего... шесть!..

– Чего? Отвар как отвар. То есть это... ну... вкусный! Я бы еще немножко... Можно?

Снег даже прищурился, простым и магическим зрением силясь различить в Хваковых словах ложь и насмешку... Да нет же! Простец, хотя и не дурак, что думает, то и вслух говорит!

– Можно, лей еще. Понимаешь, считанные разы в моей жизни попадались люди, кто не кривя душой хвалил бы мой отвар. То что он полезный - за это я ручаюсь, ибо лет тридцать выстраивал его состав, травинка к травинке, но вот насчет вкуса... Ты после меня третий, кто пьет и рожу не кривит. Хотя и он однажды не выдержал...

– Вкусный отвар. Такой... веселенький у него вкус. Аж вдоль спины пробирает! А второй кто?

– А... не важно, бородач один. Вот он запросто пьет, хоть уксус ему лей. Тот же самый, кто перец только в церапках любит... Но по нему даже я не в силах разобрать, когда он лжет, когда правду говорит... На всякий случай, я считаю, что он всегда врет... Сам не знаю - с чего я о нем завспоминал... Может, потому, что опять прикоснулся - благодаря тебе, между прочим - к вещам, которые вне моего осознания... Ему любой образ по плечу... Но ты - не он, за это я ручаюсь головою перед любыми богами. Уж это бы я почуял, прокляни меня демоны! Ну, чего глазами хлопаешь, как будто что-то понимаешь? Еще налить?

– Гха... Можно. Он словно как бы сытости придает... ну... отварчик сей.

– А-а, ну да, отвар густой. Утро в полную силу занялось - ты куда сейчас путь держишь?

Хваку очень-очень хотелось сказать, что нет у него никакого пути, что он с превеликой радостью разделит путь со Снегом, и что он готов сто лет хворост носить, лошадь купать и чистить, только бы дальше им вместе путешествовать, вновь и вновь беседуя об умных вещах... Он бы тогда... читать выучился и вообще... Но ведь почтенный Снег ясно ему сказал, что он отшельник, стало быть, один хочет остаться...