Чтение онлайн

Миня рос лопухом. Наивный, простой, доверчивый. Открытость его подкупала, обезоруживала. Из всех пометов, что мне довелось вынянчить, из всех щенков, что прошли через мои руки, он меньше всех походил на южака. Характером. Его братики и сестренки уже к месяцу проявляли свой крутой нрав, заложенный полудикими предками, охраняя всё, что подвернется. Между ними нередко вспыхивали серьезные потасовки, да такие, что приходилось вмешиваться. Миня был выше всего. На лающих и дерущихся однопометников он смотрел с нескрываемым недоумением, и когда те всё же доставали его, спокойно уходил в сторону, но не трусливо, а с достоинством.

Спокойный южак — это редкость! Флегматичность и доброжелательность, доставшиеся ему по наследству от матери, позволяли нам вздохнуть спокойно. Злая собака в городе — большая проблема. Редкий южак разрешит погладить себя в восемь месяцев. А Миня разрешал. Он по-прежнему оставался доброжелательным, доверчивым, огромным щенком. К восьми месяцам он вымахал до семидесяти пяти сантиметров в холке, плюс пухлявая щенячья шерсть, торчащая во все стороны, за счет чего он смотрелся вдвое шире, чем был на самом деле. Но при своих параметрах ему удалось сохранить детскую жизнерадостность и тягу к играм. Завидев какую-нибудь собачку, он кидался к ней с предложением побегать в догонялки. Как правило, при виде стремительно надвигающегося сугроба все собачки с диким визгом и скоростью звука исчезали, а Миня оставался один и долго, недоуменно оглядывался, вопрошая: «А как же поиграть?» Любил он играть и с людьми, но реже. Однако он странно относился к лежащему человеку. Очевидно, виделось ему в этом положении что-то противоестественное. Тогда Миня старался подсунуть морду под бок человека и поднять его. Эта необычная манера сыграла с ним однажды плохую шутку.

Как-то летом гуляли мы за городом в тиши холмов. Погода была солнечная, но не жаркая, с легким ветерком. Зная спокойный норов Мини, я отпустил его с поводка, да и место было глухое, безлюдное. Он бегал шагах в двадцати-тридцати, периодически оглядываясь и контролируя меня: сказывался пастуший инстинкт. Когда мы поднялись на гребень очередного холма, я даже остановился от неожиданности. Буквально в десяти шагах передо мной, расположившись на клетчатом пледе, загорали две девушки. Они лежали на животах и, как водится в безлюдных местах, для достижения равномерности загара, сняв верхние детали пляжных костюмов. К тому же оставшиеся кусочки ткани выглядели чисто символически, а то, что им надлежало скрывать, выглядело впечатляюще.

Каюсь, я залюбовался и упустил секунду, а может, и минуту. Молниеносно сориентировавшись, Миня принял решение.

Милые девушки, разогретые солнышком, дремали и потому не заметили приближающейся грозы. В два прыжка Миня преодолел расстояние до них и вонзил свой ледяной нос в бок ближайшей. Когда они подскочили, обе, почти синхронно, у них не нашлось сил закричать. Миня, окрыленный столь быстрой ответной реакцией девушек, скакал вокруг, радостно крутил хвостом и, припадая на передние лапы, игриво рычал. Он звал их поиграть в салочки. Но я представляю себе состояние девушек: огромный ворох белой шерсти, очертание которого трудно определить: ни глаз, ни ушей, только черный нос, и это, невесть откуда взявшееся существо скачет вокруг и грозно рычит. В испуге они так и стояли, прижавшись друг к другу и глядя на Миню широко распахнутыми, полными ужаса глазами. А я стоял и любовался ими. Наконец во мне заговорила совесть. Мне стоило больших трудов подманить расшалившегося Миню. Я извинился перед девушками, объяснив, что эта беленькая собачка — всего лишь щенок, и его не стоит бояться. Если он сделал что-то не так, то не со зла, а с единственным желанием: поиграть и повеселиться. Но девушкам было не до веселья. Только после моего третьего извинения они опомнились и накинули халатики. Мы поспешно удалились. Миня дергал поводок и посекундно оглядывался. Девушки ему тоже понравились.

Глупо было бы думать, что две взрослые собаки-девочки всегда будут жить дружно, без эксцессов. И стычки, конечно, случались. Хорошо хоть нечасто, поскольку мы изо всех сил старались не создавать провокационные ситуации и пресекать наметившееся напряжение в их отношениях. Но, к сожалению, это не всегда получалось. Однажды к нам приехала сестра супруги, художница по образованию, и налепила детям игрушек из соленого теста. А те поиграли с ними, да так и бросили посреди избы. Вбежали наши девочки в дом и сразу к игрушкам. Да, видно, их нечетное количество оказалось. Не поделили. Ну и пошла катавасия. Вещи в разные стороны полетели, пошли клочки по закоулочкам. Супруга моя одна взялась разнимать дерущихся южаков. Как это происходило, я, к сожалению, не видел. Но самое смешное, что ей это удалось. Когда я пришел, она сидела на диване с грустным лицом и пораненными руками. Целую неделю все домашние дела делал я. Спасибо огромное свояченице за соленые игрушки! Они нас очень позабавили. Собаки пострадали меньше. И что самое интересное, хоть Лушка и была младше, но спуска старшей сестренке никогда не давала. Она дралась более трезво, расчетливо, и ей доставалось меньше.

Собакам всегда кажется, что хозяева едят что-то особенное и очень вкусное, а им, бедным, не дают. Поэтому у некоторых собак (не у всех) возникает привычка клянчить.

У Дарки вольер был под яблоней, и в августе там яблок валялось — немерено. Она их, конечно, не ела. Но стоило мне помыть яблочко и откусить кусочек, так ей до смерти приспичивало тоже полакомиться яблочком, и непременно моим. Откусишь ей кусочек, дашь. Съест и еще просит. У тебя, говорю, своих яблок в вольере целое ведро валяется. Иди и ешь. Нет, только из моих рук желает. Так вкуснее. Ну, с яблоками еще понятно. Вот другой случай, более ярко высвечивающий эту странную черту. Нарвал я первого зеленого лука, сижу, витаминами заправляюсь. Тут, как всегда, Даруся подошла и давай клянчить. Я говорю: «Это лук. Ты его есть не будешь». Она не отстает. Дал я ей целое перо. Она честно сжевала, но больше не просила. В другой раз я ее чесноком накормил. Лушка же к еде спокойно относилась и практически никогда не клянчила. Вообще со стола кусочки собакам лучше не давать. Они слишком быстро принимают это за правило.

Мы поддерживали добрые отношения практически со всеми владельцами наших щенков. С теми, кто жил неподалеку, еще и гуляли вместе и общались более тесно. Буквально в квартале от нас жил душевный парень Владимир и его пес (внук нашей Дарки) Лорд. Хороший, солидный пес, но на тот момент еще молодой. Вовка частенько забегал к нам просто поболтать, а иногда мы выпивали с ним по бутылочке пива. После поездки на природу он пришел к нам с круглыми глазами и поведал следующую историю.

— Как только я приехал в деревню, выпала наша очередь коров пасти. День, как назло, дождливый. Сеет и сеет беспросветно. Взяли мы с собой для согрева водки, закуску и Лорда. Не оставлять же его бабушке: она с ним не справится, да и ему без меня целый день скучно будет. Пригнали мы коров на луг. Хорошо хоть там шалаш под деревом есть, от дождя спрятаться можно. Махнули по стопке, а выглядывать всё равно надо, за коровами кто глядеть будет? Вдруг видим: Лорд всех коров кучкует как нельзя лучше. Никто его этому не учил и никто его об этом не просил. Так он один под дождем целый день стадо и пас, а мы сидели в шалаше и отдыхали. Вот это пес! Вот это да!..

Владимир был в восторге от своей собаки. Южаком невозможно не восхищаться. Это не просто сугроб белой шерсти, это еще и рабочая собака, пока еще не утратившая пастушьего инстинкта.

Большинство покупателей, как правило, хотят мальчиков. Так что нам подолгу приходилось объяснять им, что с кобелем проблем будет в десять раз больше. Девочка-южак при хорошем воспитании сработает по полному списку: и охрана, и защита, и любой другой каприз хозяев.

Когда у Дарки впервые появились щенки, пришли к нам две очаровательные девушки, и понадобился им, конечно же, кобель, да непременно самый здоровый. Пока супруга их на девочку уговаривала, я Дарку привел с прогулки. Почуяв чужих, она от калитки на дыбы встала и в рев. Как же иначе? Там, на веранде, ее детки. Я насилу ее до вольера доволок, на цепь пристегнул и запер дверь на два крючка. Покупательницы в окно всё это видели, и надо сказать, впечатлились. Супруга им прямо сказала: «С кобелем вы не справитесь. Видите, что девочка вытворяет? Вы кобеля просто не удержите».

После наглядной демонстрации девушек долго убеждать не пришлось. Выбрали они себе щенка по вкусу. Получили подробную инструкцию на шести страницах и отбыли восвояси. Но ненадолго. Девушка-покупательница оказалась общительной, и они даже подружились с моей супругой. Буквально через три дня пришла она к нам и рассказывает:

— Меня папа с девочкой домой пускать не хотел. Иди, говорит, откуда пришла. Мне кобель нужен. Села я у порога и заплакала. Он поворчал, поворчал, потом сжалился. Ладно, говорит, хватит, но только назовите ее всенепременно как пограничную собаку. Мы все книги перерыли и выяснили, что самое пограничное имя для собаки — Альфа.