Чтение онлайн

Альфа, или попросту Фоня, попала к добрым хозяевам. Они кормили ее от души. Она росла как на дрожжах, недаром домашняя кличка (еще наша) у нее была — Пышка. Вскоре она почувствовала себя в доме хозяйкой. Лежит себе такая девочка, сантиметров семьдесят в холке и вся в теле, поперек коридора после сытного ужина. Тут домовладелец невесть откуда взялся, ну и толкнул Фоню ногой: «Ты чего тут разлеглась?!» Как она вскочила! Как вздыбилась!! Да как рявкнула!!! Хозяин мышкой на кухню проскользнул и тут же в холодильник за коньяком полез, дабы стресс снять. Он после третьей стопки, пожалуй, и возрадовался, что кобеля не взяли. Тогда бы не в холодильник, а в травмпункт пришлось обращаться. Фоню они, конечно, упустили. Хозяйка даже летом на прогулку надевала кожаные перчатки с обрезанными пальцами. Иначе брезентовый поводок снимал всю кожу с ладоней. Фоня была у нас частым гостем. Я ее очень любил. Такая милая, добродушная собачка, в меру упитанная, но если попрет… Дизель. Ведь пограничных собак вдвоем выводить надо. Хороших кобелей так и водят. Я сам на выставках видел. Кстати, Лорд-пастух был сыном Альфы — «пограничной собаки».

Большая собака имеет в своем арсенале еще одно положительное качество: ее можно использовать в качестве тягловой силы. Что мы и делали. Зимой надевали на собак шлейки, запрягали в санки и катали ребятишек. И из садика детей иногда возили на собачках. Лушка — натура хитрая, она никогда не надрывалась. Бывало, залетят санки в глубокий снег, она подергается, подергается и встанет. Потянешь ее за поводок: «Поехали, Луша!» Она напряжется для видимости, потом сядет, вздохнет с напускной грустью: «Не получается, хозяин!» А вот Дарка, напротив, утащит всё, что угодно.

Возвращались мы как-то с занятий из парка. Санки с собой взяли, чтобы Дару немного погонять. Усадил я супругу, и вперед. Сам рядом с собакой бегу, веду ее, значит, а снегу по нынешним временам солидно нападало, вровень с санками. Дарка в раж вошла после занятий, разогрелась, прет, как трактор, только снежная пыль во все стороны летит. Боковым зрением начинаю замечать, что к моей правой руке, которой я усердно машу во время бега, приноравливается «сторожевик» Макс. Он только что поработал с «рукавом» и решил продолжить это увлекательное занятие. Такой поворот событий меня не обрадовал. Но ситуацию разрулила Дарка. Способность южака видеть всё вокруг спасла меня от крупных неприятностей. Она почувствовала агрессивный настрой Макса и опередила его. Заметив опасность, я инстинктивно сбавил скорость — вообще убежать от собаки и не пытайтесь, — Дара обошла меня и с ревом кинулась на Макса, и он благоразумно ретировался.

Потом, когда выбрались на накатанную дорогу, я решил проехаться сам. Сел в санки, сказал собаке «Вперед!», и мы тронулись. Она побежала, а я поехал. Один, без проводника. Дорога шла под горку, и мои восемьдесят килограммов с одеждой собакой совсем не ощущались. Она разогналась так, что у меня ветер свистел в ушах. Вдруг я замечаю двух прохожих впереди и понимаю, что Дарка, разогретая травлей, так же как и Макс, ищет «продолжения банкета». Допускать таких эксцессов нельзя. Я дергаю поводок, кричу собаке: «Стой!», пытаюсь тормозить ногами, но на ледяной дороге это занятие бесполезное. Прохожие всё ближе. Тогда я принимаю кардинальное решение сыграть роль якоря и просто выпадаю из санок. Плоскость скольжения мгновенно и многократно увеличивается, к тому же я еще и жалобно вскрикиваю. В запале захватывающей погони моя собака всё-таки среагировала должным образом. Остановилась и подошла ко мне, распростертому посреди дороги, заглянула в лицо, принюхалась: «Как, хозяин, твое состояние?» «Всё нормально, — говорю, — упал удачно». После этого случая я пришел к выводу, что на южаках кататься не всегда безопасно, а без «вожака» вообще нежелательно.

К супруге в «собачий» магазин (она там некоторое время работала продавцом) приходил один деревенский житель подбирать шлейку на «кавказа», который у него вместо ослика. Запрягает в телегу и возит сено и другую поклажу. Мужичок тот собакой был очень доволен. Так что наш народ выгоды своей не понимает. Заводят йоркширских терьеров и мопсов, без всякой пользы…

Один знакомый поведал мне грустную историю о том, как его со всеми потрохами выдал любимый доберман. Каждый день, выводя собаку на вечернюю прогулку, он первым делом шел в рюмочную, брал 150 грамм водки и бутерброд с колбасой. Сам закусывал одним хлебом, а колбасу собаке отдавал. После этого приятного зачина, собственно, и начиналась прогулка. Однажды хозяина отправили в командировку, а вечером собаку пришлось выгуливать жене. Каково же было ее удивление, когда собака, никуда не сворачивая, направилась в рюмочную, подошла к стойке и стала выжидающе смотреть то на хозяйку, то на барменшу. Удивленная и недоумевающая хозяйка силой вывела недовольного пса из рюмочной. Назавтра всё повторилось. На третий день тоже. Когда приехал супруг, ему устроили допрос с пристрастием, а потом и разнос по полной программе. Собака, конечно, не со зла всё это сотворила, и ругать ее никто не стал.

В старые добрые времена, помню, дома в деревнях не закрывали. Так, вставят щепочку в пробой, и никто по домам не лазил. А уж чтобы картошку подкапывать или лук мешками воровать, такого и представить никто не мог. Многое с тех пор изменилось. Но потребность поесть и выпить никто, к сожалению, не отменил. И пошла по деревням волна воровства. Тащат теперь всё: проволоку с заборов, проводку, бочки и даже ложки с вилками — это как цветмет. Картошку, лук, чеснок — на продажу.

Как-то приезжаю я в наш деревенский домик и вижу: сидит моя мама грустная на грядке и лук стрижет.

— Что, — спрашиваю, — случилось?

— А ты посмотри, какую нам поляну подрыли, — отвечает мама.

Посмотрел я, и действительно: картошки подпортили много. Не столько вырыли, сколько затоптали. Что тут поделаешь? Выход один — надо охранять. Съездил я домой за Даркой. Три раза обвел ее вокруг огорода и сказал:

— Вот наш участок, его надо охранять.

Она уяснила всю важность момента и отнеслась к работе весьма серьезно. Южаки иначе не могут.

На дворе глубокая августовская ночь, я сижу на крыльце. В левой руке у меня поводок, в правой — вилы. Сидим, ждем. Я уже засыпать стал, как Дара дернула поводок и пошла, я — за ней. Во тьме ориентируюсь по белой собаке. Она, думаю, тропинку всё-таки видит. Вышли на огород, оба молчим, как партизаны, и вдруг слышу шебуршение впереди и топот удаляющихся шагов. Мы, не меняя шага, идем, как на прогулке. Дара не лает, я вилы на плечо положил и тоже молчу. Проводили мы их до межи, остановились. Стоим, слушаем. Где-то впереди в темноте переговариваются шепотом. Мы стоим, ждем, молчим. Даркино молчание мне очень понравилось. Она — хвост кольцом, к драке готова, но себя не выдает, хочет сюрприз сделать. Минут десять мы постояли, послушали, свежим воздухом подышали. Впереди всё стихло: заподозрив опасность, ушли ночные гости. Я поводок чуть дернул: «Пойдем, Дара, домой». Она возражать не стала, развернулась и пошла. Слева — луковые грядки, справа — картошка. Ботва высокая, а около что-то валяется. Я сначала думал: кто-нибудь затаился, но потом смекнул, что собака-то мимо чужого человека не пройдет. Ткнул я это серое вилами. Шуршит. Мешок с луком. Закинул я его на плечо, и пошли мы к дому.

— Вот, мама, добрые люди помогли нам лук выдергать и даже в новый мешок его сложили.

Мама только руками всплеснула.

Больше воры нас не тревожили.

В любой сфере деятельности, какую ни возьмите, есть профессионалы, любители и дилетанты. Кинология — не исключение. Всё бы хорошо, и я не против такого деления, но… Чем ближе я сталкивался с «собачатниками»-профессионалами, грусть и непонимание охватывали меня всё сильнее и сильнее. На поверку профессионалы оказались совсем не «собачатниками» в том добром понятии, что создалось у меня изначально. Ведь «собачатник» должен знать и любить свою собаку. Нет, профессионалы собак знают, спору нет, а вот любят они исключительно перспективных собачек, с которых можно поиметь денежную перспективу. Идет постоянная погоня за званиями, титулами, деньгами.

Профессионалы — это дельцы от кинологического бизнеса. Идет мода на «кавказов»? Ротвейлеров, догов за борт. Пришла мода на «азиатов»? Вперед! В Туркмению, вылавливать по кишлакам оставшихся алабаев.

Мне всё-таки ближе те люди, которые любят своих собак. Пусть неказистых, пусть без медалей, но самых хороших, самых преданных, самых душевных. Из эпизода, который комментирует это, появился мой рассказ «Девочка».

Мы шли по Юго-Западу с собаками, и к нам подошел невысокого роста худощавый и пьяный парень.

— Эт у вас девочки? — спросил он слегка заплетающимся языком.

Собаки насторожились. Мы взяли их на короткие поводки.

— Девочки, девочки.

— У меня тоже девочка была. Такая же.

К таким заявлениям мы уже привыкли.

— В Афгане, — продолжил свою мысль парень. — Афганская борзая. Душман на меня, а я автомат потерял. Тут она за меня ответила, моя девочка. Я как раз успел автомат подхватить. Тут уж я за нее ответил. Когда домой уезжали, хотел ее взять, но не разрешили. Такая девочка была!