Чтение онлайн

Дэя, кстати, подобные реплики бесили не так уж и долго. Всего первый год или два. Я очень хорошо помню ту историю - такое забудешь!
– с исчезнувшим грузовиком на одном из отрезков дороги. В какой-то момент с ним пропала связь - и всё, больше никто не видел ни машины, ни шофёра, ни груза. Самое странное, что с лагерем, к которому шёл пропавший грузовик, связь была - и, разумеется, не дождавшись прихода машины в срок, там решили поинтересоваться, что случилось.

Нет, тогда ещё никто не забеспокоился, слишком часто приходилось давать отпор бандам, поэтому на место предполагаемой пропажи отправилась боевая группа. И с ними связь тоже прервалась внезапно, как отрезало. Не было ни ворвавшихся в эфир звуков перестрелки, ни панических сообщений. Секунду назад радист ещё слышал в наушниках рутинный доклад командира группы - и всё. И вот тогда-то к нам на базу полетело сообщение: нужна парочка ваших ребят, умеющих обращаться со всяким странным. О таких, как мы, знали мало, но щедро прибавляли от себя - земля слухами полнится. Наверное, кто-то решил, что часть выживших просто рехнулась, и теперь палит по глюкам. Хотя наверняка были и те, кто считал, что нас готовили задолго до Ржавчины, по специальной программе. Людям всегда хочется верить, что где-то наверху есть тот, у кого предусмотрен план на любую, самую безвыходную ситуацию. А боги это или правительство - не так уж и важно. И не сказать, чтобы жрецы и политики сильно стремились кого-то разубеждать.

В любом случае, тогда у штабной палатки, когда мы лицом к лицу столкнулись с мрачным офицером лет сорока, и он, услышав, что именно нас прислали ему на помощь, тихо взорвался, дав выход нервному напряжению последних дней:

– Я похож на вожатого из летнего лагеря? Сопли вам утирать должен, да? Что, взрослые обученные солдаты в этой стране закончились?

И непривычно холодный тон Дэя:

– И сколько же взрослых обученных солдат пропало на той дороге?

На миг мне показалось, что мужчина его ударит. Сгребёт худого невысокого юношу за воротник мешковатой куртки и хорошенько приложит о ближайшее дерево. Наверное, будь я на его месте, точно ударила бы. Не каждый сдержится, когда какой-то сопляк упрекает тебя в гибели твоих подчинённых. Но он застыл, словно налетев на стену, а потом спокойно поинтересовался, какую помощь он должен нам оказать.

Об этом... Да, наверное, об этом стоит рассказать.

Дэй.

Вопреки опасениям Рин, наша несхожесть с плакатными героями ничуть не удивила директора школы и нескольких учителей, спустившихся нас встретить. Думаю, они не удивились бы даже шаманам древности, явившимся в расшитых алыми и чёрными нитками одеяниях и с вплетёнными в волосы костяными амулетами. Они ждали кого-то, не похожего ни на военных, ни на гражданских - и их ожидания полностью оправдались. Ещё одно занятное свойство человеческой психики.

У нас проверили документы и повели по лестнице на второй этаж. В коридорах было тихо, только из-за дверей кабинетов слышались негромкие голоса. Умное решение - пригласить нас до конца урока. Не будет удивлённых взглядов и толпы школьников - до поры до времени. В конце коридора обнаружились широкие двери - за ними оказался актовый зал. Невысокая сцена, несколько рядов скамеек. Копаюсь в памяти, пытаясь найти похожую картинку из детства, но там пусто. Ну не помню я, какой был актовый зал в школе, где учился я, и был ли вообще.

К нашему приходу уже подготовились: у сцены поставили два стола - для того, чтобы разложить автоматы. На сцене - старая кафедра с гербом, то ли государственным, то ли школьным, уже не понять. Я представил, как стою там, наверху, и что-то вещаю собравшимся подросткам. Передёрнуло.

– Вам что-нибудь ещё нужно?
– спросил директор.

– Нет, - я поставил сумку на один из столов, - А когда дети придут?

– Минут через двадцать, у них ещё урок не кончился.

Ага, значит, чтобы собрать и привести народ из разных классов сюда, уйдёт минут двадцать пять-тридцать. Директор вышел за дверь, и Рин помогла мне выпутать второй автомат из смятой сумки - загипсованная рука по-прежнему была мне плохой помощницей.

– Волнуешься?

Она покачала головой.

– Просто пытаюсь вспомнить себя в этом возрасте, чтобы получилось рассказать поинтереснее.

– И какой ты была в пятнадцать?

– Я ведь говорила. Замкнутой. Любила читать, не ладила с одноклассниками. Им почему-то казалось, что я их презираю, раз не хочу ходить с ними на танцы. Они считали меня беспомощной, пока я не облила грязной водой из ведра парня, который вклеил мне жвачку в волосы. Представляешь, белая рубашка, синие брюки - и вода, которой перед этим уборщица отмыла весь кабинет, но ещё не успела вылить. Чёрная-чёрная.

– Жаль, что я не знал тебя в пятнадцать, - я легонько поцеловал её в висок. Сейчас это была не столько нежность к любимой женщине, сколько попытка согреть до сих пор живущую в её душе нескладную девочку в синем форменном платье, которую я знал только по фотографиям.
– Хотя для начала пришлось бы выбить несколько зубов и выкрутить пару рук. В элитных школах это полезно.

Прозвенел звонок, и через пару минут начали подтягиваться самые дисциплинированные из школьников. Некоторые смущённо здоровались, мы отвечали им. Другие просто проходили в зал и рассаживались на скамейках, пристроив на пол сумки и рюкзаки. Когда, наконец, собрались все, мы с Рин поднялись на сцену. Слово взяла худая дама средних лет с убранными в тугой узел русыми волосами.

– Дети, - откашлявшись, начала она, - Сегодня мы пригласили в гости специалистов, занимающихся зачисткой неисследованных территорий. Они расскажут о своей работе...

Я прошёлся по сцене, с расстояния двух шагов изучил кафедру. Так она мне нравилась ещё меньше. Тогда я уселся на край сцены, Рин последовала моему примеру.

– Привет. Мою напарницу зовут Рин, меня - Дэй. О чём вы хотели бы услышать?

Поначалу поднялся тот ещё гвалт. Всё-таки целый зал детей и подростков - достаточно шумное сборище. Сквозь общий гам прорывались отдельные вопросы тех, кого природа не обделила лужёными глотками.

– А какое у вас звание?
– это мальчишка в клетчатой рубашке, он всё никак не мог усидеть на месте, то оборачиваясь к сидящим сзади него товарищам, то поминутно переставляя сумку.

– Ты что, с дуба рухнул? У чистильщиков не бывает званий, - худенькая девчонка с толстой пепельной косой. Наверное, отличница.

– А как вас готовят? К вам можно попасть?

– Тихо!
– а это из последних сил надрывается та учительница со строгой причёской. И чувствуется, что голос у неё натруженный - вон, на кашель сорвалась. Тогда я привстал и рявкнул. До Стэна мне, конечно, далековато, он шёпотом иногда как скажет - рысью рванёшь выполнять, но послушались. Замолчали. Не потому, конечно, что я такой замечательный педагог, просто интересно им.

– Народ, вопросы лучше по очереди. А то к следующей вылазке мы с Рин без слуха останемся.

По залу расползлись неуверенные смешки. Рин улыбнулась.

– Вы правы. Воинских званий у чистильщиков действительно нет.

Кто-то из самых дисциплинированных вскинул руку. Я кивнул, и мальчишка спросил:

– А вы всегда работаете в паре?

Снова ответила Рин:

– Работать в одиночку запрещено, тебя всегда должен кто-то прикрывать. Обычно чистильщики работают устоявшимися двойками или тройками. Но, если объект слишком велик или степень опасности высокая, могут собрать и большую группу. Мы с Дэем вместе с семнадцати лет.

Она пропустила слово "работаем", но едва ли заметила это. Если честно, я ждал дежурного вопроса о нашем родстве, но школьники неожиданно оказались проницательнее взрослых.

– А как вы работаете?
– снова встрял обладатель клетчатой рубашки.

– Выходим на зачистку в заданный квадрат. Степень важности района определяет глава базы, это зависит от того, что там было раньше и как мы можем использовать эту территорию. Обычно это сутки или трое.

– И что там происходит?
– вопрос от девочки с каштановыми хвостиками.