Чтение онлайн

Рин сильнее, чем кажется. Но всё равно пугающе хрупкая.

Мы уходили из города. Уходили, оставляя за собой обглоданные взбесившимся временем остовы домов, продолжающие рассыпаться в пыль. То, что уцелело, быстро уничтожит наступающий лес.

Мы уходили в никуда.

Позади нас рассыпался в пыль привычный мир.

Сейчас.

Рин.

– Вы уже тогда поняли, что это надолго?
– я с трудом различаю мальчишку в третьем ряду - перед глазами всё ещё стоит умирающий город. И лица родителей. Это не похоже на чувство вины: случись мне повернуть время вспять, я бы и тогда не отступилась от Дэя. Но то давнее непонимание осталось между нами навеки. Одна из тех ран, что ноют до сих пор. Их нет. И больше не будет. Мы с отцом никогда не закончим наш спор. Мама никогда не допишет статью в институтский еженедельник. Они не придут на церемонию моего выпуска. Да и самой церемонии не будет. Знали бы мои преподаватели, что практику мне придётся начать несколько раньше, чем предписывали правила...

– Конечно, поначалу все надеялись, что ситуация под контролем, - мне наконец-то удаётся обуздать собственные воспоминания, - Потом выяснилось, что военные не могут связаться ни с командованием, ни с властями. К нашему лагерю начали прибиваться беженцы из других городов. Где-то время сходило с ума, где-то из тёмных углов и подвалов приходили существа, смутно знакомые по детским кошмарам - и убивали. Впрочем, были и люди, которые рассказывали о раздваивающихся тенях, готовых броситься на любого, о том, как за дверью родного дома вдруг открывались бескрайние пустыни или улицы неизвестных городов - давно мёртвых городов. Сколько заплутало в этих слоях реальности, сколько сгинуло навсегда, сделав роковой шаг, мы, наверное, никогда не узнаем. Рассказчикам не верили... До поры до времени. Цеплялись хоть за какое-то логичное объяснение происходящего. Сначала мы просто пытались выжить, разыскать склады, где можно было добыть еду, оружие. Подбирали выживших. Потом зачищали и отстраивали города.

А потом кто-то произнёс это слово - "Ржавчина". Эпоха получила имя. Теперь я понимаю, что тот, первый год был переломным. Маятник раскачивался, от слишком многих причин зависело, утонут ли остатки страны в анархии, когда каждый сражается только за себя, или у нас получится спасти хоть что-нибудь.

– У нас за дверью кладовки что-то пряталось, дня за два до начала, - серьёзно сказал какой-то парень, - Мать не верила, говорила, мне всё приснилось. А какое там "приснилось", если за дверью что-то стояло, будто там полок нет, просто ещё одна комната. Кошка, конечно, могла бы шуршать, но наша кошка умерла две недели назад.

– У меня не было животных, - я покачала головой, - А вот у подруги кот тоже умер за неделю или две. Я ещё тогда подумала: многовато смертей. И у преподавательницы - кошка, и из подвала дворник нескольких вынес. Тогда все думали - вирус. Наверное, они как-то предчувствовали, а то и пытались сдержать то, что на нас надвигалось. Недаром раньше говорилось, что кошки - стражи границ.

Кошки не сразу вернулись в наши города. Бывало и так, что из поездок в Столицу или из дальних рейдов люди приносили свёртки, из которых высовывалась любопытная усатая мордочка и острые уши. Когда одна из привёзённых на Базу кошек оказалась беременной и спустя несколько дней окотилась, это стало ещё одним знаком: осколки мира понемногу становятся на место.

Когда всё началось, самым старшим из этих ребят было лет по девять. Может, им даже пришлось проще, чем взрослым - детская психика более гибкая - но нехватку продуктов и лекарств сложно назвать благом. Им и сейчас нелегко: в шестнадцать-семнадцать лет они уже работают, на заводах их пристраивают к какому-нибудь делу и обучают одновременно.

Интересно, сколько лет будет нам с Дэем, когда подрастут другие семнадцатилетние, похожие на нас прежних?

Шесть лет назад.

Дэй.

На колонну грузовиков мы натолкнулись случайно. Нас спросили только:

– У вас тоже?..

Ответа не требовалось.

У дороги стихийно вырос лагерь беженцев. Две-три палатки для раненых. Костры. Военные раздавали одеяла и сухпайки. Значит, хоть где-то успели эвакуироваться организованно.

Наш подопечный оказался в руках медиков.

Быстро темнело. Я с сомнением смотрел на Рин. Как она перенесёт ночёвку почти на голой земле? Погода сейчас тёплая, но осень есть осень, и ночью холодает.

Рин бросала в висящий над костром армейский котелок какие-то травы. Рядом сидела уже виденная мною женщина с тремя детьми. Мелкие, которым полагалось быть шустрыми и непоседливыми, устало жались к матери.

– Простудился, - кивнула Рин на одного из детей, мальчика лет пяти, - А тут ни лекарств, ничего. Не знаю, что делать.

– Ничего, что-нибудь придумаем. У военных-то наверняка аптечки есть.

Я успокаивающе коснулся её плеча и пошёл дальше, туда, где лежали раненые. Там человек в камуфляже, встав на какой-то ящик, обращался к группе беженцев, преимущественно мужчин.

– Мы сейчас пытаемся связаться с другими городами. Нам нужен бензин, чтобы двигаться дальше. Переночевать придётся здесь.

– Раненых и ребятишек в грузовики бы на ночь, - подал голос худой, рабочего вида, мужчина.

– Обязательно, - кивнул военный, - Мы не знаем, какие объекты уцелели. У меня не хватает людей, нужна ваша помощь, - как-то буднично закончил он.

– Не вопрос, поможем, - сказал я. Кажется, громче, чем следовало - половина присутствующих обернулась в мою сторону. Я вдруг смутился - впервые за последние несколько лет, - Вы только скажите, что делать.

– Конечно, - отозвался военный, - Нужен бензин. У нас есть карта района, но мы не знаем, уцелели ли хоть какие-нибудь заправки. Так что надо взять несколько легковых машин и выбраться на разведку.

– Ну, у меня машина на ходу, даже на бензин вас не придётся грабить, - отозвался парень в сером джинсовом костюме, - На подъездах к городу понял, что что-то не то творится, и повернул. Когда ехать?

– Сейчас.

На багажнике какого-то автомобиля расстелили карту и несколько мужчин сразу же склонились над ней. Я протолкался вперёд.

– Парень, а тебе чего?
– раздражённо спросил кто-то.

– С вами поеду.

– Без детей разберёмся, - пробормотал мужчина в водительском комбинезоне с эмблемой какого-то супермаркета. Можно подумать, я не знаю, что дело не в возрасте, а в моём уличном виде. Ну не вызываю я доверия, что тут поделаешь.

Не успел я додумать эту мысль, как на плечо мне опустилась тяжёлая рука.

– Со мной поедешь, - за спиной стоял тот самый парень в джинсе. Теперь я разглядел его получше. На вид - лет двадцать пять-тридцать, но светлые короткие волосы густо пересыпаны сединой, и потому кажутся почти белыми. Может, жизнь была неласкова, может, просто фамильное. Такое тоже бывает, нечасто, но бывает. Глаза - зеленовато-серые, насмешливые. Абсолютно не вяжущийся с осенью загар, - Какая там трасса?

– Вот эта, - красный карандаш прочертил линию в извилистой паутине дорог - так ребёнок, разгадывающий головоломку в журнале, вычерчивает выход из лабиринта. Карта, кстати, не армейская, обычный автомобильный атлас, такие в любой придорожной забегаловке продаются.

– Замётано, - кивнул парень и обернулся ко мне, - Время на сборы нужно?

– Только девушку предупредить.

Машина у этого типа оказалась самой обычной, чёрный "айлерн", не слишком новый, но ухоженный. Когда я разыскал её на обочине, парень как раз укладывал в багажник канистры. Вот он, основной плюс "айлерна", помимо неприхотливости - увезти на нём действительно можно много. Хотя вообще-то в машинах я разбираюсь плохо.