Чтение онлайн

Ян не пользуется ни штриховкой, ни светотенью, он сразу схватывает объекты единой линией, контуром. Не знаю, как называется эта техника, но припоминаю невероятно похожую манеру письма Нади Рушевой, талантливой девочки, едва дожившей до семнадцати. И такими же лаконичными линиями Пикассо отправил в вечность свою Голубку.

И вроде бы вся жизнь этого подростка на виду: хлопочет себе по хозяйству, воинскому делу обучается - настойчиво, как муравей, не пропуская ни дня; собирается в квест, ворчит на меня и потихоньку опекает... и всё это время, оказывается, загоняет свой талант куда подальше. Ни разу за это время я не видела, чтобы...

Впрочем, это можно понять. Не думаю, чтобы его дядька, воин до мозга костей и ваяющий из племянника своё подобие, отнёсся бы к рисованию снисходительно. Баловство это, сказал бы. Разве этим мужчина должен заниматься?

Закрываю тетрадь, Ян тотчас её отбирает. А я до сих пор не могу отделаться от впечатления, что заглянула в совсем другой необычный мир. В чужую душу заглянула.

– Ты хоть сам понимаешь, насколько это хорошо? Да у тебя свой Дар, художественный! Вот не ожидала!

Он только усмехается.

– Дар... А кому он тут нужен? Вон Гельке в самый раз, чем ещё девчонке от скуки заниматься? Сама посмотри, что у неё получается.

Да? Она тоже чем-то меня удивит?

Удивляет. Тем, что крепко-накрепко прижимает свою тетрадку к груди и мотает головой. Мол, не отдам, не проси. В глазах - слёзы, натуральные. Видно, какой-то секрет появился, смотри-ка...

– Ладно тебе, Гель, - озадаченно говорит Ян.
– Я же глядел, и ничего...

В это время в парадную дверь барабанят. Неохота идти к дальнему входу, и мы с Яном высовываемся прямо из кухни. На крылечке нетерпеливо пристукивает ножкой молодой человек в белом, с трогательной алой гвоздикой в петлице. Это что ещё за птица? И нарядец похожий где-то я уже видела, не далее, как сегодня...Костюмчик проще, чем у Мишеля, но смотрится импозантно. Ба-а, да это наверняка посыльный! Заметив меня, расшаркивается, а у самого глаза так и разбегаются от любопытства: нечасто, видать, приходится посещать этот сектор.

– А-а, мои покупки пожаловали!
– сообщаю своим обрадовано.

Потому что вижу в полуоткрытую створку ворот небольшой возок, запряженный парой белых пони. Возница на козлах тоже в белом, между прочим. Униформа у них такая, что ли? Лицо фирмы? Неважно. Главное, что двое-трое - не как один, вот они-то в четыре руки мне сейчас шустренько всё барахло перетаскают. Показываю ребятам, куда разгружаться, и пока они заносят коробки, пакеты и свёртки, зову Гелю посмотреть лошадок. Если Нора на неё так благотворно действует, то и пони пойдут на пользу. А чтобы наладить общение, прихватываю с кухни горбушку чёрного хлеба.

Геля восторженно гладит коняшек по гривам, по гладким атласным шеям, заглядывает во влажные чёрные глаза. Лошадки жмурятся от удовольствия, прядут ушами и тянутся к ней. Учу Гелю, как нужно предлагать угощение: с ладони, отогнув подальше пальцы, чтобы случайно зубами не прихватили; и она с удовольствием скармливает весь мой запас. Пытается плести косички в гривах, любуется упряжью, сочувствует, что приходится бедняжкам пони грызть железные удила... Долго потом они не могут расстаться друг с другом.

Возок разгружен. Посыльный спохватывается.

– Да, есть ещё кое-что, госпожа Ванесса.

Он выуживает - не из основного грузового отделения, а из багажного, рядом с возницей, две корзинки, чуть больше цветочного горшка; ловким движением, как фокусник, сдёргивает с каждой шуршащую бумагу.

Фиалки, подумать только! Не махонькие комнатные сенполии, а настоящие крупные садовые двухцветные фиалки с нежным ароматом!

– О!
– говорю я растеряно.

– Велели передать особо, вам и юной барышне.

– О!
– повторяю, не в силах ничего добавить.

Молодой человек многозначительно умолкает, и, кажется, я понимаю немой намёк. Извлекаю из недр денежного мешочка по монетке - им с возницей. Судя по расплывшимся улыбкам, хватило бы и одной на двоих, но не отбирать же! Пожалуй, надо поскорее ознакомиться со здешними ценами, и вообще - с денежной системой, чтобы не попадать впросак. Почему у меня ни на что не хватает времени в последнее время?

Возок отбывает восвояси. Геля уже завладела цветами и теперь блаженно суёт мордочку то в один букет, то в другой. Ойкнув, отстраняется и почёсывает нос. Догадавшись посмотреть, что это там такое кусачее, вылавливает спрятанную среди бархатистых листьев визитку: на тёмно-сиреневом бархате - серебряный вензель "М". Какой, однако, приятный сюрприз со стороны Мишеля, вот уж не подумала бы, что он способен на такую галантность!

– Пойдём!
– зову Гелю, пристроив цветы на кухонном окне - Посмотрим твои новые наряды, а заодно и померяем что-нибудь. Вот в новом наряде и прогуляешься, а то позеленела уже он нехватки воздуха.

Перед тем, как нас покинуть, Ян оглядывает гору свёртков и коробок, занимающую половину светлицы и качает головой. Дорвалась, явно читается на его лице, отпусти бабу за покупками - все магазины оберёт. Меня же заботит совсем другое: где мне всё это разместить? Шкафа-то нет. Что ж, пока самое насущное полежит в укладке, для прочего оставлю большие коробки. А потом... видно будет.

Геля первое время сидит на кровати, сложив руки на коленях, как примерная девочка, но, понаблюдав за мной, присоединяется к распаковке - подозреваю, ей нравится, как шуршит блестящая обёртка. Восторженно хлопает ресницами, с удовольствием разглядывает то платьице, то блузку и даже пытается кое-что приложить к себе. И с недоумением оглядывает комнату, как будто что-то ищет. Да нет здесь зеркала, детка, придётся поверить мне на слово, что ты в любом наряде хороша, как принцесса. Одно из платьев ей нравится особенно, она никак не может с ним расстаться, разложила на кровати, любуется, расправляет складочки... Смотрит на меня умоляюще. Конечно, солнышко, для того оно и куплено, чтобы ты его носила! Сейчас прикинем, каково оно на тебе, а заодно и босоножки к нему достанем, и ещё кое-что из женской мелочишки. Сделаем это немедленно, чтобы увидеть, насколько точно попали с размером.

Спустя пять минут отступаю, сражённая результатом. Во "взрослом" платье совершенно очевидно, что милый ребёнок на самом деле уже девушка, как раз в поре своего первого бала. Как я и думала. Просто из-за хрупкости своей, да измождённая болезнью, она сейчас выглядит ровесницей моим девицам, но ещё немного - и в честь её красоты будут слагать баллады и совершать подвиги.

Она с удовольствием поглаживает шелковистую ткань, переминается с пятки на носок, привыкая к обуви. Ей очень идёт сочетание голубого и ало-розового, цветов закатного неба, и я припоминаю, что к этому наряду Мага отнёсся особо придирчиво, одних поясов к нему пересмотрев с десяток и забраковав несколько шалей и шарфов. Зато именно я угадала с размерами: платье и обувь сидят на Геле безукоризненно. Хоть сейчас выводи юную девицу в свет... или хотя бы на прогулку, как и собирались. Только учесть, что к вечеру прохладно, платьишко лёгкое, а тельце тощенькое, тепло удерживает слабо. Поэтому из очередной коробки выуживаю нечто вроде плаща с капюшоном. В накидке, подбитой чёрным с искрой бархатом, Геля хорошеет ещё больше, и даже её бледность кажется изысканно-аристократичной. И в который раз я гадаю: откуда, из какого мира её сюда занесло?

Сейчас она действительно похожа на принцессу. Ей бы косу подлиннее, венец драгоценный на голову, да спрятать в высокую башню, дожидаться своего рыцаря. И ведь приедет, ей-богу, приедет, я точно знаю, и на белом коне, как полагается...

Напоминаю себе, что девушка моя только-только оправилась после болезни, а, стало быть, силёнок ещё маловато. Одно дело - из комнаты в комнату перейти, другое - пройтись по улице. Ограничимся на сегодня двором. Изучим, походим, погреемся в закатном солнце - и куда с добром-то на первый раз! Напоминаю Геле: