Чтение онлайн

– А весь город - это ты.

– Ага.

– Ты понимаешь, что это звучит, как бред?
– спросил я после паузы.

Антон кивнул:

– Если ты будешь считать меня сумасшедшим - это будет очень хорошим решением.

– Для кого?

– Для твоей психики.

Я яростно почесал затылок. От безумного количества частей головоломки мозги постепенно закипали.

– Что произошло, когда тебе отрезали голову?

– Небольшой кусочек меня умер.
– Антон показал мне черепок.
– Вот примерно такой.

– А что случилось после смерти с Дэримоном?

– Я восстановил его. Из резервной копии.

Я непроизвольно хмыкнул.

– Ничего смешного здесь нет, - сказал Антон.
– Дэримон - уникальный экземпляр, одна из самых сложных моих работ. Он ушел из города больше двух тысяч лет назад, и если бы я заранее не позаботился на этот счёт, то одна из моих шедевральных работ просто сгинула бы в пустыне.

– Двух тысяч лет?
– переспросил я.
– Как это?

– Там он не старел. Как и ты, кстати, в тот короткий срок, что был в Пустоши. Вы - часть меня и в городе живёте по законам, имитирующим человеческую биологию. Но уходя из города, вы, можно сказать, остаётесь одни. Часть города, которая окукливается и законсервируется, пока не вернется домой.

Я помолчал, обдумывая услышанное.

– Странным образом, эта информация не вызывает у меня сильного отклика. Это из-за её абсурдности или по другой причине?

– Я немного присматриваю за твоим эмоциональным фоном - доверительно сообщил Антон.
– А то ты ненароком сделаешь какую-нибудь глупость.

– Это я могу, - согласился я.
– Значит у меня нет свободы?

– Ты часть меня, - сказал Антон.
– Посмотри на свою руку.

Я посмотрел. Рука взяла черепок у Антона, подбросила, ловко поймала и вернула своему настоящему хозяину.

– Впечатляет, - сказал я напряженным голосом.

– Ты не волнуйся, - Антон посмотрел покровительственно.
– Этот фокус только чтобы не затягивать твои расспросы. Я никогда не покушаюсь на свободу воли. Дэримон две тысячи лет жил в пустыне, и я ему не мешал.

Мои мысли перескочили на другую часть загадки.

– А для чего тебе наша "элита?"

– Людьми всегда руководили подонки, - серьёзно сказал Антон.
– Мне хотелось реалистичности. На самом деле они только думают, что что-то решают.

– И до куда тянется твоя власть? Рейдеры - это люди?

Антон отрицательно покачал головой.

– Массовка. Я даже не дал им возможность размножаться. Клепаю заготовки, по мере необходимости.

– А у нас, значит, в этом плане всё по-настоящему?
– я не смог сдержать нервный смешок.

– С точки зрения биологии нет никаких отличий от "диких" людей.

– Диких...
– как эхо повторил я.
– А мы, значит, одомашненные. А куда вы диких деваете? Тех, что из колоний?

– Никто их не мучает, зря вы всё в чёрном свете пытаетесь представить, Валентин. Люди сами виноваты в том, что почти полностью вымерли. Они живут свой срок, во вполне комфортных условиях. Стерильные.

– Ну да, вполне разумная мера для домашних зверушек. Теперь понятно, почему Дэнил с Чеславом так легко всех убивают...
– Я сделал паузу и, собравшись с духом, задал главный вопрос.
– А кто ты на самом деле?

– Это будет трудно объяснить. И поверь, я не пытаюсь уйти от вопроса, на самом деле трудно. Скорее даже невозможно. Я - город, - Антон доверительно улыбнулся.
– Это определение самое верное.

– Но есть и другие, - упрямо сказал я.

– Большая часть из них безнадёжно устарела. Они только уведут тебя от правильного понимания.

– И что мне теперь с этим делать?

– Жить нормальной счастливой жизнью, - Антон развёл руки в патетическом жесте.
– Как все в моем городе!

Глава 21

Всё было, как всегда - люди шли или ехали с работы, солнце светило, и день по-прежнему идеально подходил для пикника. Друзья перехватили меня за квартал от дома, и поволокли за город. Я бы наверно не пошел, но Ирен уже была с ними, и наседала пуще других.

Мы вшестером разместились на одном из газончиков, специально устроенных для отдыха. Я увалился на траву, остальные решили повозиться с мячом. Я наблюдал за их беготнёй, и невольно улыбался чересчур громким победным крикам и излишне эмоциональным негодованиям. Через полчаса все набегались, девчонки расстелили коврик и достали еду из корзинок. Я переполз с травы поближе к друзьям и еде.

Томас и Виктор - мои армейские товарищи. Когда день за днём ходишь в караул с одними и теми же людьми, возникает чувство, куда более близкое чем простое товарищество, или даже дружба. Эти отношения очень похожи на связь между родственниками - ты знаешь человека так, как он сам себя не знает, и положительные его качества и отрицательные. Причём последние вызывают у тебя не справедливое негодование, а наоборот, или иронию, или даже умиление. Со временем эти чувства несколько бледнеют, но до конца уже наверно никогда не уйдут - старые армейские друзья перешли в разряд близкой родни.

Томас трудился инженером в конструкторском бюро - в его семье, как и в моей, это наследственная профессия. Он всегда был пухлым, даже армия не сделала его подтянутым, но при этом пользовался оглушительным успехом у девушек. Секрет был в умении, как он сам выражался, "сесть на уши". Томас легко и непринужденно мог запудрить мозги любой, самой неприступной красавице. Чем постоянно и занимался, превратив это во что-то вроде спортивного состязания. Я ему, честно говоря, завидовал, хотя и не был "ботаником". И постоянно отпускал шуточки на счёт его ветрености. Тем удивительнее для всех стал факт, что он первый из нас женился. Жену его звали Аллой - бледная худая блондинка, почти без груди (что было ещё удивительнее в плане пристрастий Томаса), впрочем, довольно милая и смышлёная. Где она работала я плохо помнил: работала в каком-то офисе - у меня отношение к ней было настороженное, замечая её преданно-восхищенные взгляды, бросаемые на Томаса, я почему-то злился и хотел обвинить девушку в похищении большой части моей счастливой юности.

Виктор так и остался в армии, поступил после срочной службы в училище, получил звание лейтенанта и теперь командовал взводом таких же оболтусов, какими мы были лет пять-шесть назад. Девушка у него была новая, я её видел в первый раз. Вик познакомил меня с ней, и Кристина понравилась мне больше чем Алла. У нее тоже была врожденная способность, причём очень милая и идеально подходящая для девушки - Кристина работала детским психологом и положительно влияла даже на самых асоциальных детей. "У нас по материнской линии все с детьми возились" - сказала она и моё настроение вдруг резко испортилось.

Словно лопнула та мембрана, установленная то ли Антоном, то ли мной самим, которая отделяла недавнюю информацию, от той части мозга, что отвечала за эмоции. Я посмотрел на Кристину с Виктором, потом на Томаса с Аллой. В каждой паре один человек имел какую-то способность и профессию, передаваемые по наследству, а второй... что сказать про второго? Был хорошим человеком? Передатчиком генетического материала? Это совпадение или намерено сделано? Антон говорил, что у всех в городе (я не смог, даже мысленно, произнести слово "люди") есть свобода воли. Откуда тогда такая упорядоченность в наших отношениях? Какая-то программа внутри говорит: вот к этой можешь подкатить, а к этой нельзя?