Чтение онлайн

Перед отправкой в Артек ребята договорились о правилах "иностранных дел". Обо всех говорить нету смысла, ведь многие правила не соблюдались почти никогда, были изменены, переписаны или предложены позже, и только свод "правил границы" дошёл до последних дней Эксперимента в своей изначальной редакции. Вот она:

– - С каждой стороны от границы должны быть отмерены десяти- и стометровая зоны.

– - Если один человек зашёл за стометровую линию или больше минуты провёл за границей, то страна в которую он вошёл вправе вернуть его или не возвращать по своему усмотрению.

– - Если двое или больше зашли за границу и успели уйти в течение минуты, это пограничный инцидент, решать который следует в дипломатическом порядке.

– - Если они не успели уйти или зашли за десятиметровую линию, пограничники должны их выгнать силой оружия и остановиться не переходя границы, пленные и трофеи - законная добыча пограничников.

– - Если же двое и более зашли за сто метров - это война, вероломное нападение, и на время войны границы нет и пограничные правила не действуют.

Первый "виток"

Газ до отказа, а там поглядим!

На исходе июнь. Это мирное лето намного приятнее прошлого, и недоверие медленно сходит. Сегодня я встретил ребят на границе: о них пограничники договорились вчера или позавчера, и сегодня впустили. Вражды давно нет, и хотя прошлым летом мы ставили этот кордон на исходе войны, он, похоже, со временем станет условным. Как между районами и областями.

Ребята - механики, вот потому-то и встретил их я. Как коллега. Они принесли с собой папку с горой чертежей, я показывал наши системы "в железе", и мы понимали друг друга без слов, без вопросов, ведь в произведениях можно прочесть душу мастера. Что-то у нас было лучше, а что-то у них, но бывало - идея у них была верной, и чуть бы её доработать... Мы так увлеклись, что скакали по бойлерной, по щитовой, по подсобкам до самого вечера.

Спать улеглись у меня на квартире. Они оценили: у них спальни общие (корпус для мальчиков, корпус для девочек), как тут гостей принимать? В остальном - общепит, ателье... Города мы не только похоже поставили, но и задумали очень похоже: оба стоят у реки, оба "в дальнем углу" от противника, оба в основе своей - мастерские, склады и заводы, всё то что противник не должен суметь захватить, не пройдя с боем всю территорию. Дело всё в том что снабжают нас взрослые всем и в достатке, пока мы на наших заводах и фабриках всё "производим": захватит противник завод - и не будет поставок того что он "делал".

Когда нам предложили придумать себе города - на исходе прошедшего лета, которое мы без конца воевали - о мире мы думали мало. Мы думали очень похоже, поэтому и города отличаются только нюансами. Вот, например, планировка: жилое крыло нашего города сделано "солнышком" из магазинов, столовой, клуба-кинотеатра и трёх трёхподъездных домов, как лучи расходящихся в лес. В стороне от него громоздятся цеха, мастерские и доки. Из окон домов их не видно: устав на работе, кому же захочется видеть свой цех из окна своей спальни?

Ребята уснули, а я как всегда "полуночничал": я не могу уснуть рано. Читал. С упоением. В комнате спали, а я, угнездившись на кухне, читал и читал. За окном уже был непроглядный полуночный войлок, когда я дошёл до последней страницы.

Прочтённое надо обдумать. Я встал и открыл холодильник: хлебнуть минералки; щелчок уплотнителей резко качнул тишину. Холодильник в работе бесшумен: по всем холодильникам дома фреон прогоняет единый насос. Может, сложно, зато и в квартирах всегда тишина, и тепло от конденсора можно направить - мы это придумали позже, буквально на днях - в батареи, в сушилку... И плюс интересная схема: похоже, никто так не делал!

Я взял минералку с собой и поднялся на крышу. На лифте. На крышу у нас лифт один: когда мы "сочиняли" себе города, я хотел, чтоб на крышах домов были клумбы и там было можно гулять, загорать; можно было оформить все крыши по-разному: палуба от теплохода, лужайка... Решили - не надо. Однако один лифт на крышу я всё же "продлил". Для себя. А теперь кто на крыше цветочки разводит, кто ходит сюда загорать... Крыш-то много, а лифт на одной.

Я прошёл к парапету у "будки" конденсора, облокотился и стал размышлять. Загудел вентилятор, послав в мою сторону тёплый, уютный поток.

Возвратился Василий Васильич. Он вышел под уличный свет по тропинке, ведущей к теплице и грядкам; фонарик в руке бил устало куда-то под самые ноги. В ночной тишине прозвенела пружина и хлопнула дверью в подъезд, через пару минут загорелось окно. Самый верхний этаж, как и в "мире со взрослыми".

Учимся мы в одном классе: мы дружим с Васильичем с детского сада, теперь - перед этим приездом сюда - мы пошли в одну школу, но странно, что мы за всю зиму ни разу не вспомнили прошлое лето.

Однако пора: надо спать, ибо каждое утро заместо зарядки у нас тут учения. Нам командир ставит вводные: там нападение, там переход... но зато мы теперь и спросонья способны задумать манёвр и не мешкая осуществить.

Я лежал под окном в ожидании сна, вспоминая бездонное звёздное небо, усталого друга, и думал, что надо построить ему прямо там, посреди огородов, простой щитовой дачный домик. Самим. И построить не только затем чтоб Васильич вздремнул, когда сил уже нету дойти до квартиры. Построить затем чтобы он или кто-то ещё мог на вечер, на день позабыть этот город, уйти, убежать от привычного. Чтобы хоть кто-то, проснувшись и выйдя во двор, увидал над собой эти звёзды.

Уже засыпая, летя как в перину в белёсый небесный гамак, я опять ощутил за окном Млечный Путь: он смотрел испытующе, строго, придирчиво, словно решая, позвать или нет. Не зови меня, Космос. Не надо дразнить: путь к тебе мне заказан.

С утра вместо вводной вдруг: "Всем... Собираемся в клубе... ребята с Участка-1, тоже будьте..."

На сцене был военачальник "с той стороны", он был очень взволнован. "Ребята, - сказал он, - На нас нападают... Приходят оттуда, где раньше была граница со взрослыми: с обратной стороны от вас, то есть сразу за городом... Организованной армии, похоже, у них нет, больше ничего не знаем. Ни территории не знаем, ни численности. Всем нашим надо собраться у нас, а вы... кто предупреждён, тот, говорят, вооружён."

И они удалились, оставив нас думать над тем что подстроили взрослые. Стало быть, мы беззащитны на двух направлениях: здесь, где наш город прижался к границе со взрослыми, и параллельно реке: на Участке-1 не до нас, а на том берегу мы заранее всё разглядим и атака не будет внезапной.

На сцену взлетел наш знаток математики, Нортон. Прилипло к нему это имя, когда он рассказывал о переписке папиного института с американцем Питером Нотроном: отец обсуждал с ним почти все идеи. У них, математиков, странно устроена думалка: