Чтение онлайн

– Это не у меня проблемы, брат мой. Это наши общие проблемы...

Обращение "брат мой" не сулило ушам файтера ничего хорошего. Кажется, Лапи был приверженцем одного из множества религиозных учений, имевших хождение в мирах Ромы Юниона. Благо на кострах за это не сжигали, не вешали и не расстреливали, как бывало в иные времена. У Габлера был некоторый опыт общения с подобными зациклившимися типами, и он вовсе не намеревался этот опыт приумножать. Но просто встать и уйти было бы невежливо. Попросить заткнуться - тем более. В любом случае, с реагированием Крис опоздал (хорошо еще, что не в боевой ситуации), потому что Лапи тут же продолжил, причем достаточно напористо, навалившись грудью на стол. Это была целая возмущенно-обвинительная речь, этакая филиппика, которыми так славились древние, и ей позавидовал бы и сам Цицерон. Габлера чуть не снесло потоком слов, и он проклял тот момент, когда решил перекантоваться именно в этой кафешке.

Да, файтер не ошибся. Человек-лапи, судя по всему, действительно был из числа тех ромсов, которые религиозные вопросы ставили выше всего другого в жизни. Он был неофитом общества "Ценители Христа" и посетил Землю для того, чтобы собственными глазами увидеть разные места и сооружения, связанные с древним богочеловеком. (У Габлера невольно холодок прошел по спине - ведь в его нэпе покоилось оружие, которым якобы проткнули плоть этого богочеловека.) Лапи сыпал названиями, в большинстве своем Крису неизвестными, но кое-что знакомое он все-таки уловил: Голгофа... храм Гроба Господня... Нотр-Дам... Кельнский собор... И конечно - Рим. Хотя до этого Габлер понятия не имел, что в этом земном городе находится собор Святого Петра, имеющий самое прямое отношение к христианству. Неофит возмущался состоянием этих святынь, по сути, превратившихся в развалины. Сыграла ли тут свою роковую роль разрушительная война, потрясшая Землю и в конечном счете лишившая ее главенствующего положения среди обитаемых миров, - или все дело было в отсутствии внимания со стороны местных государственных структур? Габлер этого не понял, а расспрашивать не стал. Во-первых, ему это было неинтересно, а во-вторых, вряд ли удалось бы вставить хоть слово.

Но не только плачевное состояние памятных мест вызвало гнев "ценителя Христа".

– Представляешь, тут в разных храмах хранится чуть ли не полтора десятка крайних плотей Спасителя! Три терновых венца! Чуть ли не сотня гвоздей из креста, на котором его распяли! Откуда их там могло быть столько?! И никто так и не удосужился выяснить, где действительно бесценная реликвия, а где пустышка!

Поклонник древнего бродячего философа и лекаря, которого, может, никогда и не было на свете, так кипятился, словно речь шла о его собственной крайней плоти. И его бульон, и кофе Габлера дрожали от от шлепков ладонями по столешнице. Как любой старательный новичок, Лапи тщательно изучил жизнь и учение того, кому поклонялся - это было заметно. Крис тоже кое-что знал об этой древней вере. И в школе они это проходили, и всякие истории из евангелий он помнил, и вообще, христианство отнюдь не ушло в прошлое. Но Габлеру, конечно же, было далеко до настоящего знатока. В Роме Юнионе не было никакой официальной религии, сам Император никогда не делал никаких заявлений по поводу своих пристрастий в этом вопросе, и каждый ромс сам решал, в кого ему верить. Насколько Габлер помнил из какой-то тивишки, не верящими ни в каких богов считали себя, согласно опросу, только процентов семь или восемь жителей Империи.

– Так ты действительно думаешь, что Иисус Христос это бог?
– полюбопытствовал он.

Эрих Янкер говорил о том, что Иисус - представитель иной цивилизации, оставившей на Земле Копье Судьбы.

"А может, не только это Копье, но и другие интересные вещицы", - мысленно добавил Габлер.

– А кто же еще?!
– взвился Лапи.
– Разумеется, бог, самый настоящий! Доказательств можно привести множество...

Габлер, словно защищаясь, выставил перед собой ладони:

– Не надо, я о них слышал.
– При этом он не забывал следить за всеми проходящими мимо кафе.
– А вот интересно, что было бы, осуди Пилат на казнь не Христа, а того разбойника... как его?..

– Варавва. Но...

– Да, Варавву, - не дал собеседнику развить мысль Крис.
– Вот предположим, что народ не захотел терять превосходного лекаря и подал голос не за Варавву, а за Христа. Того отпустили, не распяли, и он не смог искупить своей смертью первородный грех. Продолжал проповедовать, исцелять, рассказывать всякие притчи апостолам и прочее там... Воду в вино превращать... Шли годы, и апостолы постепенно его покинули. Кто вернулся домой, кто женился, кто умер. Да и сам Иисус постарел, и в конце концов закончил, так сказать, свой земной путь и вернулся к родителю. Не выполнив свою миссию. И проповеди его благополучно забылись, и главным стал, например, этот... буддизм. А потом главный буддист принял решение о переходе всего человечества в нирвану для соединения с Буддой. И все подчинились и чикнули себя ножичком по горлышку. Могло ведь такое быть, да?

Крис не импровизировал, а просто пересказывал то, что плел когда-то в кабаке Граната. Он ожидал, что сейчас последуют громы и молнии, но собеседник только снисходительно усмехнулся:

– Предположить можно что угодно.
– Тон его был менторским.
– Ева отказалась есть плод с древа познания добра и зла, Понтий Пилат отпустил Иисуса... Но случилось именно так, как случилось, потому что иначе случиться просто не могло.

Габлеру оставалось только развести руками. Собственно, в разговор он вступил, чтобы скоротать время до посадки на шаттл. И никогда не был силен в подобных делах. Вот если поспорить о достоинствах и недостатках ходовой части боевых кораблей, информерах, рексах и прочем оборудовании...

– Вот ты говоришь, три терновых венца, сотня гвоздей, - неторопливо начал он, почти физически ощущая таинственный юнит в нэпе на своей спине.
– А что-то еще с тех времен сохранилось? Ну, там, одежда Иисуса... Стражники ее забрали, так ведь?

– Да, забрали и разделили между собой, - кивнул знаток.
– Только, опять же, истинные ли куски тут хранятся? О плащанице не говорю - не та она, сто процентов. А вот частицы ризы... Когда-то были, но сейчас найти невозможно... при этом бардаке...
– Лапи вновь протяжно вздохнул.
– Мало, ох мало заинтересованности. И наша задача - раздуть пламя веры.

"Боже упаси от такой напасти", - усмехнулся про себя Крис.

Неофит окинул его медленным взглядом:

– Вижу, брат мой, интересуешься. Неравнодушен к Господу нашему?

– Нет-нет, - торопливо ответил Габлер.
– Мой интерес с верой никак не связан. Это я так, из чистого любопытства. Что-то где-то слышал...

Лапи явно напрягся. Файтер почувствовал, что еще миг - и неофит набросится на него, оплетет сетями слов и утащит в болото собственных убеждений. И поспешил отвести внимание "ценителя Христа" от своей персоны:

– Не берусь судить, бог Иисус или нет. Мне просто интересно... Если считать описанное в евангелиях правдой... Его ведь копьем под ребра ткнули, да? Что-то я слышал об этом копье, только уже не припомню.

Знаток кивнул:

– С копьем тоже... Одно в музее хранилось, тут, неподалеку, в Хофбурге. Другое - в монастыре. Какое истинное? Еще два - подделки. А может, оба первые именно те, с Голгофы. Может, Спасителю на кресте не один удар нанесли, и не только Гай Кассий...

– Так копье не одно?
– удивленно пробормотал Крис.

– Увы, не не одно, а ни одного, - вздохнул человек-лапи.
– Их давным-давно никто не видел... Во всяком случае, мы о них ничего теперь не знаем. С этой войной...
– Знаток удрученно махнул рукой и тут же придавил ладонью свой хохолок.
– Правда, Хофбургское копье еще до войны пропало... В Нете вообще никакой инфы нет, у нас другие источники... Только проверить ничего невозможно. Есть такие сведения, что было совершено очень тщательно спланированное нападение на музей, и Хофбургское копье похитили. Кто? Зачем? Неизвестно. Никаких следов...

Габлер вновь едва удержался от того, чтобы не поежиться. Наверное, именно Хофбургское копье и покоилось в его нэпе. Если бы только знал этот "ценитель Христа"...

– А то копье, что в монастыре?
– спросил он.

Лапи столь же удрученно пожал плечами:

– Эчмиадзинского монастыря больше не существует. Там теперь одни развалины... до сих пор радиоактивные... Может, успели копье вывезти, может, нет... Никто ничего не знает.

Он понурился, придвинул, не глядя, к себе свой бульон, уже подернувшийся пленкой жира. Покрутил чашку в руках и вновь поставил на стол.