Чтение онлайн

– Ну. А причём тут любовь?

– Не понимаешь?

– Неа.

– Когда сходятся две не те половинки, тогда они просто живут. А когда сходятся две те, то сливаются в одно целое, и жизнь этого одного целого называется уже не жизнью, а любовью. У них на двоих одна душа, одно серце, одни мысли. Понял? Это состояние такое…, вроде… вечности.

– Не поверю, что за двести лет ничего не случилось, – Михаил проигнорировал мой вопрос, и оценивающе уставился на меня.

Я помолчал, понял, врать бессмысленно, особенно ему, да и чего особенно скрывать.

– Ну…, было… один раз в самом начале, – признался я. Глаза Санилевича вспыхнули торжеством, мол, я же говорил, но быстро взял себя в руки, понимая, торжество тут не уместно, как бы меня не обидеть и не разбередить старую рану. – Да брось ты…, один дурень попытался влезть в нашу семью. Наплёл ей всякого, а она хоть и доктор наук, но всё же женщина, к тому же красивая, а они сам знаешь на слова падки. Особенно на необычные, искрение и тэдэ. Её не виню, такова природа. Сейчас она это поняла, и свою природу старается контролировать, что не надо, не выпускает, а что можно, выпускает особенно тогда, когда мы вдвоём и такое вытворяет, что… обзавидуешься.

Не знаю, любил он её или нет, не скажу, что был мудак…, и хотя нет, не любил и мудак, раз полез разрушать чужую семью, причём – счастливую. Осознавал или нет, что принесёт нехорошие переживания всем, не знаю. Если осознавал, то скотина, если не осознавал, то просто дурак, с хорошо подвешенным языком и с некоторыми навыками артистизма, ну да ладно, не о нём разговор. Был лёгкой бурькой, которая накошмарила нешуточно, но и показала, где мы слабы, за что спасибо, особенно тыкнула носом, где слаб я.

Да и поняли, это не та верность которая нужна в самом деле. Ну, было завихрение. Химия между людьми сильное дело, и не всегда её можно контролировать. Никто не праведник у всех рыло в пушку, у меня тоже. Верность, когда не предают по серьёзным причинам, депрессия, инвалидность, плохое настроение, разорение и тому подобное. Верность, когда помогают и поддерживают в трудные для тебя минуты, а не бросают с трудностями сам на сам.

Жить в мире где нет верности и любви тяжело, и… в принципе, бессмысленно, зачем что-то делать, если может в любой миг пшик, и испариться. Человек не может жить, творить, стараться, бороться, если не будет чувствовать за собой столпа, и первый столп это семья, семья в которой царит настоящая, а не псевдо любовь. Человек просто мышцы, а такая семья – хребет. Сам знаешь мышцы, даже очень могучие ничто без хребта. Мы поняли. У меня тогда первый раз в жизни была истерика. Испугался потерять, всё, во что верил и ради чего жил…, но всё прошло, стало на круги своя. А химия химией, от неё никто не застрахован.

– Что-то не вяжется, эта твоя теория о соединении человека в одно целое, – перебил Михаил, хитро прищурив глаза, – какое-то существо странное, не отдающее отчёт в своих действиях.

– Яйца чешешь, когда чешутся? То-то. Это было для существа лёгкое почесывание яиц. Причём молодого существа, почти ребёнка, который, толком и в туалет сходить не умеет. Теперь выросло, взматерело, окрепло, выработало мощный иммунитет, и всё ему нипочём. К тому – же мы бессмертные, и то, прекрасное существо тоже.

– Даже не ругаетесь?

– Миша, это ты уже загнул. У сильного организма иногда выскочит то прыщик на носу, то пукнет, то икнёт. Ссоры это смешно. Мы даже влюблённость в кого-то постороннего начали воспринимать с улыбкой. И давно прекрасно понимаем и различаем где возникает биологическая любовь. Какие реакции вызывает и прочее прочее. Можем поиграть, так сказать дать волю животному. Но всё проходит, а мы остаёмся. Та бурька дала возможность многое понять и осознать. Так что всё хорошо

– Ох. Дима, Дима, завидую я тебе, тьфу-тьфу чтобы не сглазить, – поплевал без плевка Михаил, поискал глазами что-то деревянное, не нашёл и постучал себе по лбу.

– Сглаз действует только на слабое, сильное ему не по зубам.

– А помнишь, – ехидно спросил он, – ты говорил, что в зачеловеки, чувства брать нельзя и тому подобное, мол, мешать будут?

– Был не прав, ошибался, – признался я. – Без чувств, особенно любви мы – никто. Думаю, даже когда станем Богами, от него не избавимся. Помнишь, что говорил старик «Любовь над всем. Любовь никогда не прекратится. Пророчества существуют – но исчезнут, языки существуют – но исчезнут, знание существует – но исчезнет. Любовь не исчезнет никогда»

– А почему? – спросил он.

– А потому, – ответил я в тон, прекрасно понимая, что он знает ответ, но в голос такие слова сказать надо. Чем чаще их говоришь, тем мир становится лучше. – Старик ещё говорил « Любовь терпит, любовь милосердствует, не завидует, не ведёт себя плохо, не ищет только своего, не рвётся к гневу, не думает плохого, не радуется неправде, а радуется правде, выдерживает плохое, верит в хорошее, терпит». Скажи, какое из чувств, обладает столькими добродетелями.

– Тебе бы вместо меня новые идеи придумывать, – улыбнулся он, – а не в нанотехнологиях и физике высоких энергий ковыряться.

– Так, хватит умничать, – отмахнулся я и шутливо злясь, подтолкнул его под локоть, направляя к транспортному кругу. – Пошли. Светлана твои любимые вареники приготовит.

Глава 6

Сегодня вечером закончили разморозку. Разбудили от сна, сто двадцать два миллиона военных и около пятидесяти тысяч психологов, философов, футурологов, священников, суфиев, мул и прочих лам. Я удивился, как мы смогли выжить, и как вообще человечество выжило. Столько людей, умеющих убивать и лишь маленькая часть спасающих души. А если ещё и учесть что многие спасатели душ, направляли умеющих убивать, так диву даёшься.

Хотя напрашивается жуткий вывод, вполне возможно, спасатели душ из-за этого и направляли убивать, делали своеобразный спуск пара. Пусть лучше убийство будет управляемым, так хоть кого-то спасти можно. А в простой бессмысленной резне, иррациональной жажде всё крушить и ломать погибли бы все.

Кларк в первые полтора дня, ввел нанороботы всем разбуженным. Они одновременно оздоравливали и перестраивали организм, превращая кости, жилы, мышцы, кровеносные сосуды в сверхплотную структуру. Бравые спецназовцы всех стан и народов, радовались как малые дети. Ещё бы, кулаком прошибить металлическую стенку толщиной в сантиметр, пальцами раздавить металлический шар, пробежать в темпе стометровки десять километров, даже не вспотев.

Нанороботы кроме обычного укрепления тела, ещё и изменяют нейтронне связи в мозгах, помогая обучаться и думать в сотни раз быстрее. Совет переспорилися, стоит или не стоит давать людям, предрасположенным к убийству такое могущество. Ладно, дали неимоверную силу, но улучшенный ум, опасное оружие. Они не проходили углублённой диагностики чувств, мировозрения и инстинктов, особенно разрушительных инстинктов учитывая их специальность, и неизвестно чего можно ожидать.

Спорили около часа. Потом Каменев, всё время стоящий у меня за спиной, наклонился и шепнул идейку. Попросту запрограммировать нанороботов на постепенное восстановление старых нейтронных связей через две – три недели после окончания войны. Никто из разбуженных и не заметит, как думать и учиться стали медленней и всё. На том и порешили