И будет светлым мир
Шрифт:
– А когда победим, самомнение вырастет до заоблачных высот, – возразил я. – Вы с Кальченко меня убеждали, человечество эгоистично, представь какую подпитку получит эго, пройдя все трудности.
– Да, но оно будет совсем другое, воспитанное в тяжелой и кровопролитной борьбе. Многие из бессмертных погибнут, оставшиеся, возможно, будут думать иначе. Поймут где и в чём ошибались, и тут мы подкатим с новым, указывая путь, как не допускать впредь таких ошибок.
Я задумался. Велик риск, велик. Но когда человечество не рисковало? Всё существование сплошной и непрекращающийся риск, но чем большим рисковали, тем больше выигрывали. Как говориться, что посмеешь то и пожнёшь.
Сейчас на кону не только вопрос благополучного будущего, на кону само существование. Да мы достигли многого, ещё большего достигнем в ближайшем будущем. Но уже двигаемся по инерции, активная фаза ускорения прогресса, вызванная угрозой и необходимостью борьбы за выживание, закончилась. Достижение бессмертия сыграло роль неожиданного и нежелательного тормоза, и инерция всё меньше и меньше. Санилевич прав, надо эту волну использовать, если не перейдём на высший уровень существования, то останемся здесь и сейчас.
Да, не спорю за вечность много чего можно придумать, но практика показывает, благополучное общество не работает над продвижением вверх и вперёд, а укрепляет своё благополучие. Такой путь чреват, вселенная полна опасностей, которые нам не по зубам, особенно в этих телах.
Но в душе шевелилось гадкое чувство несогласия, что-то здесь не так. Почему человечество делает рывки вперёд только во времена страданий. Может есть другой путь, и развиваться и не страдать…
Глава 8
Сегодня неделя со столкновения с инопланетянами. Нанороботы закончили строительство первого боевого крейсера, совет и высшие военные собрались в башне на смотр возможностей. Трёхмерный голографический проектор демонстрирует дрейфующую на орбите огромную мерцающую золотыми бликами цилиндрическую пирамиду. Над крейсером быстро меняются строчки цифр, показывая тактические характеристики двигателя, мощность оружия, степень уплотнения атомных ядер в перестроенной решётке корпуса…
Экипаж – восемнадцать человек: капитан, штурман, техник, пятнадцать стрелков. Все подключены к главному компьютеру звездолёта, образуя собой и кораблём единый организм. Такая система нейросоединения позволила уменьшить количество экипажа. Люди чувствуют корабль как неотъемлемую часть себя. Стрелки спокойно управляют тремя дюжинами орудий, пусковыми шахтами, умными ракетами, системы наведения стали их глазами, а сами орудия руками. Техник чувствует и понимает двигатель и все системы корабля, штурман безупречно ориентирует огромную махину в пространстве, наконец капитан выполняет роль мозга управляя всем.
Крейсер, огромная пирамида ощетинившаяся лесом смертоносных орудий, созданных нашей, вообще-то мирной наукой, на небольшой скорости, важно с чувством собственной мощи, переместился на орбиту потерянной во время катастрофы Луны.
– Мы провели более детальный анализ боя, – начал Ринат, выждав когда все расселись вокруг голографического проектора. – Для тренировок создали небольшой флот кораблей противника, полностью скопировали корабль с которым встретились. Флот будет перемещаться, и использовать такое же оружие как в первом бою. Но экипаж проинструктирован, что это не единственный возможный сценарий.
– Флот противника пилотируемый? – спросил один из военных, седой невысокого роста с слишком добрым для военного лицом. Впрочем, такие вот, с добрыми лицами и посылали на смерть сотни тысяч.
– Мы не знаем.
– Если флот пришельцев состоит из одних машин, то все возможные сценарии просчитает компьютер, – продолжил военный. – Но если флот пилотируем живыми существами, следует ждать неожиданностей.
Ринат кивнул понимая.
– Да. Разумные живые существа зачастую алогичны, их действия не предсказуемы. Но извините за столь древнее выражение и мы не пальцем деланные. Так что посмотрим кто кого.
Военный улыбнулся, в уголках глаз появились смешливые стрелки
– Вижу глубокий, научный подход.
В зале заулыбались. Ринат тоже улыбнулся, ответил.
– Увы, даже наука иногда пасует перед выбрыками живого существа, так что возможность детской неожиданности упускать не будем. Для тестирования прототипа отобрали лучших из лучших, будут сражаться против самого мощного компьютера, посмотрим что получится. И так…. Начнём.
Капитан корабля получил сигнал к началу учений. Флот, имитирующий противника, расположившийся за миллион километров от орбиты Луны, получив команду, быстро пошёл на сближение, сразу выстроившись в боевой порядок, самый большой корабль в центре, шесть поменьше вокруг него, и хаотическая россыпь мелких между ними. Капитан крейсера скомандовал выдвинуться навстречу.
Когда расстояние уменьшилось до ста тысяч километров, противник ударил излучением, сразу вырубив системы управления кораблём. Капитан предвидел такую ситуацию, моментально включил дублирующую, стрелки пальнули сразу со всех орудий, техник увеличил мощность двигателей на двести процентов, а штурман задал хитрую траекторию полную неожиданных зигзагов, остановок и винтов.
Пока корабль кружил и вилял, быстро и неуклонно идя на сближение, перед ним нёсся смертоносный шквал выпущенный стрелками. Сгустки антиматерии и плазмы обогнали на несколько километров нано и атомные ракеты, если всё не сгорит в плазменном огне, дело окончат они. Корабли противника начали маневрировать, пропуская потоки энергии. Но ракеты, каждая подключённая к нервной системе стрелков стали преследовать. Начались догонялки, в итоге которых одна атомная ракета попала в главный корабль, не нанеся особенного ущерба, а под остальные ракеты противник подставил самые мелкие корабли.
Из-за виляний крейсера флот противника не мог сосредоточить излучение, а стрелки на пути сближения палили из всех орудий, уничтожив два корабля, и основательно потрепав остальные. Приблизившись на расстояние двухсот километров капитан, скомандовал начать ближний бой. В ход пошли разного рода излучатели: микроволновые, нано, гамма, началась пулемётная пальба из спаренных пушек. Корпуса кораблей, попав под излучение, меняли структуру, превращаясь в пористую коррозийную массу, кинетические атомные снаряды пробивали обшивку и взрывались внутри, из дыр выплёскивались столбы огня. Радиация в районе боя поднялась неимоверно, датчики корабля показывали предельные для корпуса нашего крейсера уровни.
Спустя девять минут с начала боя флот противника уничтожили, крейсер потерял первичную систему управления, истратил весь боекомплект, израсходовал семьдесят два процента энергии и угробил двигатель. Экипаж получил ударную дозу радиации, к счастью при современном уровне медицины это ничто. В зале удовлетворенно загудело, взаимные поздравления с успехом, военные и учёные жмут друг другу руки, хлопают по плечам, .
– Было гладко на бумаге, да забыли про овраги, – громко сказал седой военный, сразу оборвав восхищенные разговоры. Все уставились на него, сидящего на стуле закинувшего ногу за ногу и подпершего щеку рукой.