Люблю я приют ваш печальный,И вечер деревни глухой,И за лесом благовест дальный,И кровлю, и крест золотой.Люблю я немятого лугаК окну подползающий пар,И тесного, тихого кругаНе раз долитой самовар.Люблю я на тех посиделкахСтарушки чепец и очки;Люблю на окне на тарелкахОвса золотые злачки;На столике, близко к окошку,Корзину с узорным чулком,И по полу резвую кошкуВ прыжках за проворным клубком;И милой, застенчивой внучкиКрасивый девичий наряд,Движение бледненькой ручкиИ робко опущенный взгляд;Прощанье смолкающих пташек,И месяца бледный восход,Дрожанье фарфоровых чашек,И речи замедленный ход;И собственной выдумки сказки,Прохлады вечерней струю,И вас, любопытные глазки,Живую награду мою!
1842
«Вот утро севера — сонливое, скупое…»
Вот утро севера — сонливое, скупое —Лениво смотрится в окно волоковое;В печи трещит огонь — и серый дым ковромТихонько стелется над кровлею с коньком.Петух заботливый, копаясь на дороге,Кричит… а дедушка брадатый на порогеКряхтит покрестится, схватившись за кольцо,И хлопья белые летят ему в лицо.И полдень настает. Но, боже, как люблю я,Как тройкою ямщик кибитку удалуюПромчит — и скроется… И долго, мнится мне,Звук колокольчика трепещет в тишине.
1842
Степь вечером
Клубятся тучи, млея в блеске алом,Хотят в росе понежиться поля,В последний раз, за третьим перевалом,Пропал ямщик, звеня и не пыля.Нигде жилья не видно на просторе.Вдали огня иль песни — и не ждешь!Все степь да степь. Безбрежная, как море,Волнуется и наливает рожь.За облаком до половины скрыта,Луна светить еще не смеет днем.Вот жук взлетел и прожужжал сердито,Вот лунь проплыл, не шевеля крылом.Покрылись нивы сетью золотистой,Там перепел откликнулся вдали,И слышу я, в изложине росистойВполголоса скрыпят коростели.Уж сумраком пытливый взор обманут.Среди тепла прохладой стало дуть.Луна чиста. Вот с неба звезды глянут,И, как река, засветит Млечный Путь.
<1854>
Ответ Тургеневу
Поэт! ты хочешь знать, за что такой любовью Мы любим родину с тобой?Зачем в разлуке с ней, наперекор злословью,Готово сердце в нас истечь до капли кровью По красоте ее родной?Что ж! пусть весна у нас позднее и короче, Но вот дождались наконец:Синей, мечтательней божественные очи,И раздражительней немеркнущие ночи, И зеленей ее венец.Вчера я шел в ночи и помню очертанье Багряно-золотистых туч.Не мог я разгадать: то яркое сиянье —Вечерней ли зари последнее прощанье Иль утра пламенного луч?Как будто среди дня, замолкнувши мгновенно, Столица севера спала,Под обаяньем сна горда и неизменна,И над громадой ночь, бледна и вдохновенна, Как ясновидящая шла.Не верилося мне, а взоры различали, Скользя по ясной синеве,Чьи корабли вдали на рейде отдыхали,—А воды, не струясь, под ними отражали Все флаги пестрые в Неве.Заныла грудь моя, но в думах окрыленных С тобой мы встретилися, друг!О, верь, что никогда в объятьях раскаленныхНе мог таких ночей, вполне разоблаченных, Лелеять сладострастный юг!
1856
«Зреет рожь над жаркой нивой…»
Зреет рожь над жаркой нивой,И от нивы и до нивыГонит ветер прихотливыйЗолотые переливы.Робко месяц смотрит в очи,Изумлен, что день не минул,Но широко в область ночиДень объятия раскинул.Над безбрежной жатвой хлебаМеж заката и востокаЛишь на миг смежает небоОгнедышащее око.
Конец 50-х годов
Дождливое лето
Ни тучки нет на небосклоне,Но крик петуший бури весть,И в дальном колокольном звонеКак будто слезы неба есть.Покрыты слегшими травами,Не зыблют колоса поля,И, пресыщенная дождями,Не верит солнышку земля.Под кровлей влажной и раскрытойПечально праздное житье.Серпа с косой, давно отбитой,В углу тускнеет лезвие.
Конец 50-х годов
«Ты видишь, за спиной косцов…»
Ты видишь, за спиной косцовСверкнули косы блеском чистым,И поздний пар от их котловУпитан ужином душистым.Лиловым дымом даль поя,В сиянье тонет дня светило,И набежавших туч краяСтеклом горючим окаймило.Уже подрезан, каждый рядЦветов лежит пахучей цепью.Какая тень и ароматПлывут над меркнущею степью!В душе смиренной уясниДыханье ночи непорочнойИ до огней зари восточнойПод звездным пологом усни!
1864
«Учись у них — у дуба, у березы…»
Учись у них — у дуба, у березы.Кругом зима. Жестокая пора!Напрасные на них застыли слезы,И треснула, сжимаяся, кора:Все злей метель и с каждою минутойСердито рвет последние листы,И за сердце хватает холод лютый;Они стоят, молчат; молчи и ты!Но верь весне. Ее промчится гений,Опять теплом и жизнию дыша.Для ясных дней, для новых откровенийПереболит скорбящая душа.
31 декабря 1883
«Из дебрей туманы несмело…»
Из дебрей туманы несмелоРодное закрыли село;Но солнышком вешним согрелоИ ветром их вдаль разнесло.Знать, долго скитаться наскучаНад ширью земель и морей,На родину тянется туча,Чтоб только поплакать над ней.
9 июня 1886
Севастопольское братское кладбище
Какой тут дышит мир! Какая славы тризнаСредь кипарисов, мирт и каменных гробов!Рукою набожной сложила здесь отчизна Священный прах своих сынов.Они и под землей отвагой прежней дышат…Боюсь, мои стопы покой их возмутят,И мнится, все они шаги живого слышат, Но лишь молитвенно молчат.Счастливцы! Высшею пылали вы любовью:Тут что ни мавзолей, ни надпись — всё боец,И рядом улеглись, своей залиты кровью, И дед со внуком и отец.Из каменных гробов их голос вечно слышен,Им внуков поучать навеки суждено,Их слава так чиста, их жребий так возвышен, Что им завидовать грешно…
4 июня 1887
Аполон Николаевич Майков
1821–1897
«Бездарных несколько семей…»
Бездарных несколько семейПутем богатства и поклоновВладеют родиной моей.Стоят превыше всех законов,Стеной стоят вокруг царя,Как мопсы жадные и злые,И простодушно говоря:«Ведь только мы и есть Россия!»