Пахнет сеном над лугами…В песне душу веселя,Бабы с граблями рядамиХодят, сено шевеля.Там — сухое убирают.Мужички его кругомНа воз вилами кидают…Воз растет, растет, как дом…В ожиданье конь убогий,Точно вкопанный, стоит…Уши врозь, дугою ногиИ как будто стоя спит…Только жучка удалаяВ рыхлом сене, как в волнах,То взлетая, то ныряя,Скачет, лая впопыхах.
1856
Летний дождь
«Золото, золото падает с неба!» —Дети кричат и бегут за дождем…Полноте, дети, его мы сберем,Только сберем золотистым зерномВ полных амбарах душистого хлеба.
1856
Нива
По ниве прохожу я узкою межой,Поросшей кашкою и цепкой лебедой.Куда ни оглянусь — повсюду рожь густая!Иду, с трудом ее руками разбирая.Мелькают и жужжат колосья предо мнойИ колют мне лицо… Иду я наклоняясь,Как будто бы от пчел тревожных отбиваясь,Когда, перескочив чрез ивовый плетень,Средь яблонь в пчельнике проходишь в ясный день.О, божья благодать!.. О, как прилечь отрадноВ тени высокой ржи, где сыро и прохладно!Заботы полные, колосья надо мнойБеседу важную ведут между собой.Им внемля, вижу я: на всем полей простореИ жницы, и жнецы, ныряя точно в море,Уж вяжут весело тяжелые снопы;Вон на заре стучат проворные цепы;В амбарах воздух полн и розана, и меда;Везде скрипят возы; средь шумного народаНа пристанях кули валятся; вдоль рекиГуськом, как журавли, проходят бурлаки,Нагнувши головы, плечами напираяИ длинной бичевой по влаге ударяя…О, боже! ты даешь для родины моейТепло и урожай, дары святые неба,—Но, хлебом золотя простор ее полей,Ей также, господи, духовного дай хлеба!Уже над нивою, где мысли семенаТобой насажены, повеяла весна,И непогодами не сгубленные зернаПустили свежие ростки свои проворно,—О, дай нам солнышка! Пошли ты ведра нам,Чтоб вызрел их побег по тучным бороздам!Чтоб нам, хоть опершись на внуков, старикамиПрийти на тучные их нивы подышатьИ, позабыв, что мы их полили слезами,Промолвить: «Господи! какая благодать!»
1856
«Здесь весна, как художник уж славный, работает тихо…»
Здесь весна, как художник уж славный, работает тихо,От цветов до других по неделе проходит и боле.Словно кончит картину и публике даст наглядеться,Да и публика знает маэстро — уж много о нем не толкует;Репутация сделана — бюст уж его в Пантеоне{260}.То ли дело наш Север! Весна, как волшебник нежданный,Пронесется в лучах, и растопит снега и угонит,Словно взмахом одним с яркой озими сдернет покровы,Вздует почки в лесу, и — цветами уж зыблется поле!Не успеет крестьянин промолвить: «Никак нынче вёдро»,Как — и соху справляй, и сырую разрыхливай землю!А на небе-то, господи, праздник, и звон, и веселье!И летят надо всею-то ширью от моря и до моря птицы —К зеленям беспредельным, к широким зеркальным разливам!Выбирай лишь, где больше приволья, в воде им и в лесе!И кричат так, завидя знакомые реки и дебри,И с соломенных крыш беловатый дымок над поляной!..Унеси ты, волшебник, скорее меня в это царство,Где по утренним светлым зарям бодро дышится груди,Где пред ликом господних чудес умиляется всякое сердце…
1859 Неаполь
«Мой взгляд теряется в торжественном просторе…»
Мой взгляд теряется в торжественном просторе…Сияет ковыля серебряное мореВ дрожащих радугах, — незримый хор певцовИ степь и небеса весельем наполняет,И только тень порой от белых облаковНа этом празднике, как дума, пролетает.
Мы — москвичи! Что делать, милый друг!Кинь нас судьба на север иль на юг —У нас везде, со всей своею славой,В душе — Москва и Кремль золотоглавый;В нас заповедь великая жива,И вера в нас досель не извелася,На коих древле создалась МоскваИ чрез нее — Россия создалася.Там у гробов иерархов и царей,Наметивших великие ей цели,Они видней, и ты поймешь ясней,Куда идти, и как мы шли доселе,И отчего во дни народных бед,И внешних бурь, и всякого шатанья,Для всей Руси как дедовский заветРодной Москвы звучало увещанье.Храни ж его, отцов завет святой,Как Ермоген{262} в цепях, в тюрьме сырой,—И в жизни путь всегда увидишь правый,И посрамишь всяк умысел лихой,Всяк вражий ков и всяк соблазн лукавый.
1867
Алексей Михайлович Жемчужников
1821–1908
Притча о сеятеле и семенах
Шел сеятель с зернами в поле и сеял;И ветер повсюду те зерна развеялОдни при дороге упали; поройИх топчет прохожий небрежной ногой,И птиц, из окрестных степей пролетая,На них нападает голодная стая.Другие на камень бесплодный леглиИ вскоре без влаги и корня взошли,—И в пламенный полдень дневное светилоБылинку палящим лучом иссушило.Средь терния пало иное зерно,И в тернии диком заглохло оно…Напрасно шел дождь и с прохладной зареюПоля освежались небесной росою;Одни за другими проходят года —От зерен тех нет и не будет плода.Но в добрую землю упавшее семя,Как жатвы настанет урочное время,Готовя стократно умноженный плод,Высоко, и быстро, и сильно растет,И блещет красою, и жизнию дышит…Имеющий уши, чтоб слышать, — да слышит!
1851
Зимняя прогулка в деревне
Вид родной и грустный!.. От него нельзя Оторваться взору…Тянутся избушки, будто бы скользя Вдоль по косогору…Из лощины тесной выше поднялся Я крутой дорогой;И тогда деревня мне открылась вся На горе отлогой.Снежная равнина облегла кругом На деревьях иней;Проглянуло солнце, вырвавшись лучом Из-за тучи синей.Вон — старик прохожий с нищенской сумой Подошел к окошку;Пробежали санки, рыхлой полосой Проложив дорожку.Вон — дроздов веселых за рекою вдруг Поднялася стая;Снег во всем пространстве сыплется как пух, По ветру летая.Голуби воркуют; слышен разговор На конце селенья;И опять все смолкло, лишь стучит топор Звонко в отдаленьи…И смотреть, и слушать не наскучит мне, На дороге стоя…Здесь бы жить остаться! В этой тишине Что-то есть святое…
1857
Нищая
С ней встретились мы средь открытого поля В трескучий мороз. Не летаЕе истомили, но горькая доля, Но голод, болезнь, нищета,Ярмо крепостное, работа без прокаВ ней юную силу сгубили до срока.Лоскутья одежд на ней были надеты; Спеленатый грубым тряпьем,Ребенок, заботливо ею пригретый, У сердца покоился сном…Но если не сжалятся добрые люди,Проснувшись, найдет ли он пищи у груди?Шептали мольбу ее бледные губы, Рука подаянья ждала…Но плотно мы были укутаны в шубы; Нас тройка лихая несла,Снег мерзлый взметая, как облако пыли…Тогда в монастырь мы к вечерне спешили.
1857
«О, скоро ль минет это время…»
О, скоро ль минет это время.Весь этот нравственный хаос,Где прочность убеждений — бремя,Где подвиг доблести — донос;Где после свалки безобразной,Которой кончилась борьба,Не отличишь в толпе бессвязнойНи чистой личности от грязной,Ни вольнодумца от раба;Где быта старого оковыУже поржавели на нас,А светоч, путь искавший новый,Чуть озарив его, погас;Где то, что прежде создавалаЖивая мысль, идет покаКак бы снаряд, идущий вялоИ силой прежнего толчка;Где стыд и совесть убаюкатьМы все желаем чем-нибудьИ только б нам ладонью стукатьВ «патриотическую» грудь!..
1870
Осенние журавли
Сквозь вечерний туман мне под небом стемневшимСлышен крик журавлей всё ясней и ясней…Сердце к ним понеслось, издалёка летевшим,Из холодной страны, с обнаженных степей.Вот уж близко летят и всё громче рыдая,Словно скорбную весть мне они принесли…Из какого же вы неприветного краяПрилетели сюда на ночлег, журавли?..Я ту знаю страну, где уж солнце без силы,Где уж савана ждет, холодея, земляИ где в голых лесах воет ветер унылый,—То родимый мой край, то отчизна моя.Сумрак, бедность, тоска, непогода и слякоть,Вид угрюмый людей, вид печальный земли…О, как больно душе, как мне хочется плакать!Перестаньте рыдать надо мной, журавли!..
28 октября 1811
Югенгейм, близ Рейна
На родине
Опять пустынно и убого;Опять родимые места…Большая пыльная дорогаИ полосатая верста!И нивы вплоть до небосклона,Вокруг селений, где живетВсё так же, как во время оно,Под страхом голода народ;И все поющие на волеЖильцы лесов родной земли —Кукушки, иволги; а в поле —Перепела, коростели;И трели, что в небесном сводеНа землю жаворонки льют…Повсюду гимн звучит природе,И лишь ночных своих мелодийЕй соловьи уж не поют.Я опоздал к поре весенней,К мольбам любовным соловья,Когда он в хоре песнопенийПоет звучней и вдохновенней,Чем вся пернатая семья…О, этот вид! О, эти звуки!О край родной, как ты мне мил!От долговременной разлукиКакие радости и мукиВ моей душе ты пробудил!..Твоя природа так прелестна;Она так скромно-хороша!Но нам, сынам твоим, известно,Как на твоем просторе тесноИ в узах мучится душа…О край ты мой! Что ж это значит,Что никакой другой народТак не тоскует и не плачет,Так дара жизни не клянет?Шумят леса свободным шумом,Играют птицы… О, зачемЛишь воли нет народным думамИ человек угрюм и нем?Понятны мне его недугиИ страсть — все радости свои,На утомительном досуге,Искать в бреду и в забытьи.Он дорожит своей находкой,И лишь начнет сосать тоска —Уж потянулась к штофу с водкойЕго дрожащая рука.За преступленья и порокиЕго винить я не хочу.Чуть осветит он мрак глубокий,Как буйным вихрем рок жестокийЗадует разума свечу…Но те мне, Русь, противны люди,Те из твоих отборных чад,Что, колотя в пустые груди,Всё о любви к тебе кричат.Противно в них соединеньеГордыни с низостью в борьбеИ к русским гражданам презреньеС подобострастием к тебе.Противны затхлость их понятий,Шумиха фразы на летуИ вид их пламенных объятий,Всегда простертых в пустоту.И отвращения, и злобыИсполнен к ним я с давних лет.Они — «повапленные» гробы…Лишь настоящее прошло бы,А там — им будущего нет…